Alex Dietrichstein (glavbuhdudin) wrote,
Alex Dietrichstein
glavbuhdudin

Category:

Эрзац

С разрушением творческого культурного потенциала на первый план выдвинулись псевдомыслители, ремесленники от науки, от музыки, от художественной литературы, шоумейкеры - один вульгарнее и похабнее другого, а нравственный категорический императив оказался вытесненным гедонистическими соображениями эгоистической целесообразности, предубеждением, обманом и принуждением. На смену великому христианству пришло множество самых отвратительных небылиц, состряпанных из фрагментов “науки”, обрывков философии, настоянных на примитивной мешанине магических верований и невежественных суеверий.

Конструктивные технологические изобретения начали постепенно заменяться деструктивными:

количественная гигантомания вытеснила качественную утончённость:
- “самое большое вместо самого лучшего”
- “бестселлер” вместо классики
- “блестящая” внешность вместо внутреннего содержания
- методика вместо гениального озарения
- подражание вместо творчества (мемоботы)
- сенсационный успех вместо обстоятельной оценки
- “операциональное управление” вместо просвещенного знания
- мышление заменилось “поиском информации”:
- вместо мудрецов подвизаются шустрые “павловские”
- вместо подлинных критериев - фальшивки
- вместо великих лидеров – мошенники и “крошки Цахесы”
даже величайшие культурные ценности прошлого подвергнулись унижению:
- “Бетховены и Бахи” стали привесками к велеречивому пустозвонству, рекламирующему слабительные средства, жвачки, кукурузные хлопья, пиво и прочие сплошные “удовольствия”
- “Микеланджело и Рембрандты” украшают мыло и лезвия для бритья, стиральные машины и бутылки из-под виски
- Репортёры и болтуны на радио время от времени удостаивают чести “Толстого и Гёте”, позволив им “оставить след” в своих бумажках и разговорах

В условиях растущей моральной, умственной и социальной анархии и деградации творческие способности чувственной ментальности, а также производство материальных ценностей убывает; учащаются депрессии (паранойя –всоего рода защитный механизм от депрессии); материальный уровень жизни отчётливо снижается.

По этим же причинам уменьшается безопасность жизни и имущества, а, значит, покой в душе и счастье становятся редкостью. Самоубийства, психические расстройства и преступления начинают расти, cкука (а как производное –наркомания разных видов) поражает всё более широкие слои населения.

Тренд деградации человека сохраняется, а подавляющее большинство грантососов или делают вид, будто ничего особенного не происходит, или, вместо того, чтобы предложить какие-либо рекомендации по борьбе против этого явления, ищут причины, почему на эту тему не следует беспокоиться.

Если отбросить эгалитарное блеяние и называть вещи своими именами, то вполне явно, что люди могут быть равны лишь в двух аспектах:

- как нравственные существа (существа, обладающие моральными качествами)
- как объективные средства, позволяющие другим людям достигать их целей

При прежней системе общественного устройства обе стороны властных отношений хорошо знали, что им предстоит сосуществовать в течение долгого времени, так как каждая из них нуждается в другой.

Обязательства были взаимными.

Богатство и власть господина зависели от его работников, а их благосостояние, в свою очередь, зависело от господина и его помощников.

Обе стороны знали, что они будут встречаться (и взаимодействовать) снова и снова, как на следующий день, так и течение многих месяцев и лет.

Этот долгосрочный временной контекст позволял им рассматривать свои взаимоотношения как “конфликт интересов” (а между случайными встречными не может быть конфликта) и искренне стремиться к его смягчению, сведению к приемлемому уровню и даже к попыткам разрешить его ко взаимному удовлетворению. Каким бы антагонистическим, неприятным и раздражающим ни было это сосуществование, стороны стремились выработать взаимоприемлемые подходы, четко сознавая, что их совместное существование будет носить долгосрочный характер. Вырабатывая же условия сосуществования, стороны проникались уверенностью в том, что этот режим будет устойчивым. Таким образом, они получали надёжные рамки своих ожиданий и планов на будущее.

При сеньориальном хозяйстве крепостные поднимали мятежи, как правило, ради восстановления Rechtsgewohnenheiten - традиционного размера барщины или оброка, даже если и они были тягостными. Эти привычные тяготы должны были переноситься смиренно и безропотно, поскольку считалось, что они ниспосланы свыше, а значит, и отменить их не во власти человека.

Отдельные знахари, обещавшие излечить все болезни общества, может и верили в реальность буржуазной “демократии”, определяемой Аристотелем как союз автономной власти и автономных граждан, как и прочие химеры эпохи Просвещения, которые свободные люди изначально считали неудачной и обреченной иллюзией, незаконнорожденным отпрыском тщетных упований.

Ведь было вполне ясно, что полномочия буржуазного государства будут расти, а права его якобы “граждан” - сокращаться. Крах демократической иллюзии был предопределён внутренне присущей неспособностью “простого” человека к самоутверждению (особенно к тому самостоятельному, автономному самоутверждению, в котором и нуждается реальная демократия), так и в том, что решающий удар по ней был нанесён со стороны буржуазного государства и его обезличенной властью .

Симптомы характерных реакций на двусмысленность и неопределённость множатся, становятся все более явными и признаются все шире. Прежде всего стремительно падает интерес к Политике с большой буквы (то есть к политическим движениям, политическим партиям, к составу и программам правительств), размываются политические убеждения, снижается масштаб повседневного участия простых “граждан” в мероприятиях, традиционно считающихся политическими.

В соответствии с духом времени предполагается, что “граждан” могут волновать лишь ближайшее снижение налогов или увеличение пенсий, а их интересы распространяются только на то, чтобы сокращались очереди в больницах, уменьшалось количество бомжей на улицах, в тюрьмах сидело бы всё больше “преступников”, бродячие собаки бы не бегали по улицам, а вредные свойства продуктов выявлялись как можно скорее.

Невротизация “электората” сосредоточена сегодня на низовом уровне, где им легче манипулировать. “Пятиминутки ненависти”, о которых писал Оруэлл, теперь не организуются по явной указке национальных правительств, но, как и многие другие вещи, подчиненные принципу “субсидиарности”, дерегулируются, приватизируются и передаются в сферу действия местной или, что даже лучше, личной инициативы. Люди обслуживают себя сами.

Образовавшийся вакуум заполняют средства массовой “информации”, делая все от них зависящее, чтобы выявить, сконденсировать и направить в определённое русло беспорядочные и разрозненные разочарования политически заторможенных людей:

Все халдеи, рады стараться и всегда готова указать объекты, на которые можно направить энергию, не использованную ввиду отсутствия “общего дела”.

В объектах страха и ненависти не бывает недостатка: сегодня это и “гастарбайтеры”, и “фашисты”, и “менты” etc.

Не исключено, что завтра - “евреи Зюссы”, “зиц –председатели” и “властители дум”.

Поскольку “борьба” против любого из этих зол не делает ощущение неопределённости менее подавляющим, чем оно было до начала схватки, и едва ли может облегчить досадное чувство беспомощности на период более длительный, чем очередной взрыв бессильной агрессии, существует постоянная потребность во все новых и новых объектах ненависти и агрессии.

Средства массовой “информации” услужливо отыскивает или придумывает их, преподнося в предварительно обработанном и “готовом для употребления” виде.

Но все усилия этих средств, даже самые изощрённые, не дали бы эффекта, если бы глубокое и почти повсеместное чувство тревоги и обеспокоенности было направлено на искоренение его истинных причин, а не искало бы в отчаянии альтернативных выходов.

Как правило, раздувание агрессии не может дать выхода всей агрессивной энергии, порождаемой непреходящей неопределенностью в условиях перманентного же бессилия.

Значительная её часть остается нереализованной и наполняет собой частные, автономно развивающиеся сферы социальных отношений и связей - комплекс отношений с партнёрами, членами семьи, соседями или коллегами по работе.

Каждая из этих сфер может стать в наше время ареной невроза, часто кажущегося беспричинным, ибо оно не имеет ни каких-либо видимых оснований, ни тем более какой-либо разумной цели.

В несвободном мужском субъекте , происходит подмена оригинальной активности мыслей, эмоций, желаний.

Семьи становятся новым полем битв за самоутверждение, покинувших сферу общественной жизни.

То же самое относится и к локальным сообществам, в которых всегда найдется кто-то, кто захочет стать победителем игры на выживание, а не её злополучной жертвой.

Не являются исключением и трудовые коллективы, легко превращающиеся из оплота солидарности и взаимопомощи в арену беспощадной конкурентной борьбы, идущей безо всяких правил.

Все эти средства борьбы с призраком бессилия иррациональны в том смысле, что они не могут достичь намеченной цели.

Они не имеют никакого отношения к истинным причинам человеческих страданий и совершенно не задевают их.

Однако в сложившихся условиях, так как людям, en masse, не удаётся докопаться до корня всех бед, кажущегося недосягаемым, эти средства могут “считаться” психологически “рациональными”, поскольку позволяют реализовать потребность манипулятивного типа в “самоутверждении и самоуважении”.

А людям (en masse) никогда и не удаётся “докопаться до корня всех бед”, потому что что они :

- не имеют чувства пропорции (ну например не понимают, что Луи Пастер сыграл более значительную роль в истории человечества, чем Пеле или Гус Хиддинк )
- "слепы", потому что ориентироваться в мире нельзя без ощущения точности, то есть представления о том, что есть точное знание или понимание предмета, идет ли речь о человеческих органах или стихах, о болезни, о симфоническом произведении, о правовой системе, политическом движении или о характере вооружённого противостояния и рациональности действия командира
- не понимают границ знаний и возможностей, не могут различить какие аргументы корректны, а какие не более, чем словесные ухищрения или политизированное словоблудие.

В любом случае бесспорно, что альтернативные способы дать выход чувству тревоги и беспокойства, возникающему в результате испытываемых одновременно неопределенности и бессилия, лишь усугубляют и усиливают, а вовсе не смягчают, не отгоняют и не развеивают это чувство тревоги.

Как правило, такие (альтернативные) способы ослабляют или разрывают взаимные обязательства, разрушают это непременное условие совместных действий, без которых нельзя ни понять, ни устранить истинных причин тревоги и беспокойства.

И особенно, обуславливают невозможность долгосрочных коллективных эффективных действий, но и пути возрождения (на новом витке спирали) таких механизмов или создания новых.

В результате возникает диссонанс сознания, но он смягчается внушаемыми мыслями, что не стоит оплакивать кончину коллективных действий, поскольку такие действия всегда были и будут в лучшем случае бесполезными, а в худшем - вредными с точки зрения благополучия и счастья отдельной личности.

По всей видимости, в любом случае ключ к решению проблем, поразивших современную политическую жизнь, нужно искать (и находить) в устранении причин, обусловливающих беспомощность существующих институтов коллективных политических действий.

У нас конечно кругом доминирует хаос, обломки, руины, свалка, ожидающая появление очередного организатора.

Но есть мнение, что беда в том, что нельзя ничего "возродить" в прежнем формате - ни национальной идеи, ни сословного общества, ни религиозных либо этических догм.

Все, кто рационально взаимодействуют с окружающим миром, а не живут в мире иллюзий это знают.

Воспоминания о “стабильности и порядке” (которого никогда и не было в развивающейся сложной системе) отнимают силы и мешают нормальной оптике настоящего.

Любая попытка реанимации прошлого обречена на провал и на этой теме откармливаются демагоги, левые вруны и агенты охранки, то есть эти, якобы "националисты", ноющие о том, что "русским всегда здесь было плохо".

Эти усердно тиражируемые мемы о "тысячелетнем рабстве", "немцах Романовых", “русских лентяях -пьяницах” еtc. служат безупречной лакмусовой бумажкой для выявления ангажированного серва, торгующего “нужными” словами.

Высокоразвитый Человек и Высокоразвитая Управляющая Система перестают нуждаться друг в друге. Из симбионтов они все больше становятся конкурентами.

По логике дальнейшего развития, они окажутся в состоянии бескомпромиссного конфликта за контроль над всеми видами биологических, экономических и информационных ресурсов.

Вероятно в дальнейшем население все явственнее станет раскалываться на два типа: чувственных гедонистов с их девизом “Будем есть, пить и любить, ибо завтра умрем!” и аскетов и стоиков, относящихся к чувственным ценностям с безразличием и враждебностью, для которых враг до поры до времени “неведом”.

На этом пути неминуемы банкротство и саморазрушение чувственной культуры и чувственного человека:

- с исчезновением материального комфорта, ликвидацией свобод, с увеличением страданий спокойствие, безопасность, счастье превратятся в миф
- достоинство и ценность человеческой личности будут безжалостно растоптаны, творческая способность чувственной культуры ослабнет
- некогда построенный великолепный чувственный дом развалится
- повсюду воцарится разруха
- города и царства исчезнут с лица земли
- человеческая кровь насытит добрую землю
- все чувственные ценности будут развеяны в прах, и все чувственные грезы улетучатся

В этих условиях (вытряхивания из кокона) ничто уже не сможет помешать тому, чтобы у людей Запада открылись глаза на пустоту уходящей чувственной культуры:

- Они перестанут строить иллюзии на сей счет, будут все больше отворачиваться от этой культуры и дарить свою преданность идеациональным или идеалистическим ценностям
- Очистившись трагедией, страданием и распятием, люди снова обратятся к разуму, к вечным непреходящим, универсальным и абсолютным ценностям
- На смену атомизации придут универсализация и абсолютизация ценностей
- Чувственные ценности окажутся в подчинении идеациональных и идеалистических
- Главную предпосылку чувственной культуры и чувственную суперсистему вытеснят интегралистская или идеациональная предпосылка и суперсистема

Эту перемену произведут лучшие умы западного общества, которые превратятся в новых апостолов Павлов, святых Августинов, великих религиозных и нравственных лидеров, которые первые поймут, что “огонь не только жжёт, но и греет”, что “море не только преграда, но и путь” etc. За ними пойдут массы. С достижением состояния катарсиса кризис закончится.

Палеонтолог Кирилл Еськов предположил, что социосистемные кризисы подчиняются тем же динамическим законам, что и кризисы экосистемые, то есть, что они проходят следующие обязательные стадии:

- Нарастание общественных противоречий;
- Суверенизация системы (отдельные подсистемы перестают вести себя, как часть целого, возникает “конфликт интересов” между подсистемами, эффективность общества начинает падать);
- Всплытие реликтов (в обществе вновь явно проявляются признаки и отношения, ранее эволюционно вытесненные);
- Первичное упрощение с падением разнообразия;
- Маргинализация системы (разрушение высших, управляющих уровней, выход на управляющие позиции звеньев социосистемы, ранее угнетённых, маргинальных).

При благоприятных обстоятельствах общество преодолевает фазовый барьер и обретает новое качество, начинается новый рост, эволюционный “ливень”, усложнение системы.

Конечно, для более локальных кризисов можно выделить похожие этапы, но только при преодолении фазового барьера перечисленные стадии затрагивают всю социосистему и характеризуют все протекающие в ней процессы.

В отличие от “обычной” революционной ситуации, развитие которой может привести “только” к смене общественно-экономической формации, фазовый кризис начинается и достигает наибольшей остроты не в “слабом звене” мировой системы хозяйствования, а в наиболее развитых регионах.

И как всегда при кризисе первыми пострадают доминанты и “клопы” (зиц-председатели, “властители дум” еtc.)

Кризис происходит через исходную дестабилизацию, и что все реальные видоизменения, пик их, происходят именно в тот момент, когда регулирующие свойства экосистемы и соответствующие аналоги в обществе минимальны. И именно в этот момент происходят все инновации, из которых уже дальше будут отбираться некоторые следующие варианты.

Экосистема состоит из нескольких функциональных блоков. Так вот, в экосистеме, находящейся в состоянии кризиса, наступает стадия (это все описано в теории систем, но в абстракциях, не в приложении к конкретному материалу), когда каждый из блоков игнорируя систему начинает оптимизировать исключительно свою собственную деятельность. Т.е. тянуть одеяло на себя. Чем это кончается, по теории систем, опять понятно - рушится система, дальше гибнут блоки.

Опять-таки, кто первым страдает при кризисе - это доминанты предшествующей формации, то есть они шансов выжить не имеют никаких. А выживает как раз то, что сидело по щелям до этого момента. Клопы? Нет. Клопы, как раз, очень тесно связаны с доминантами системы, те, кто впрямую паразитируют, связаны прямой трофической связью с доминантами предыдущей формации, и тоже гибнут.

Народы Запада, если пройдут фазовый барьер, войдут в конструктивный период новой - более интегралистской, - суперсистемы, и новое благородное общество взрастет не на иссохших корнях чувственной культуры, а на более крепких и здоровых корнях интегрализма. Таким образом, есть вероятность, что начнётся новая эра западной культуры.

отсюда
Tags: социология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment