Alex Dietrichstein (glavbuhdudin) wrote,
Alex Dietrichstein
glavbuhdudin

Category:

Об интервенции

Многие критики современной историографии довольно давно потребовали пересмотра учебников, посвященных русской главе новейшей всемирной истории, и это справедливо. Если вкратце суммировать эту критику, то надо подчеркнуть, что «большевистская угроза с Востока» была — с самого начала и до конца — фальшивым призраком, вызванным к жизни исключительно только ложью западных правящих кругов.

Коммунистическое присутствие в Евразии всего лишь добавило сложности к «стратегии напряженности», выработанной на Западе; в действительности оно позволило держать Евразию под контролем, удерживая мир на грани идеологического, скорее всего мнимого конфликта — конфликта с безликим, деспотическим «азиатским врагом».

О том, как Западную Россию отдали Ленину и его соратникам, было рассказано в главе 1.

После этого союзникам оставалось лишь защитить свои «революционные активы» и проследить за тем, чтобы власть большевиков консолидировалась на всем протяжении евразийской суши — от Москвы до Владивостока.

Для того чтобы этого добиться, надо было стереть с лица земли армии сохранивших верность монархии белых генералов, для чего в Британии был разработан весьма странный, если не сказать эксцентричный план.

Странный, так как сценарий отличался неуклюжестью: красные, которые при поддержке иностранного капитала устанавливали из Москвы начиная с конца 1917 года свою деспотическую власть по всей России, были окружены белыми монархистами с севера (Мурманск), с юга (Кавказ) и с востока (Сибирь).

Белые — традиционные приверженцы царской власти — провозглашали себя друзьями союзников, и были в этом абсолютно искренни, в то время как красные коммунисты не жалели словесной грязи, которую они лили на голову американских и европейских «либеральных демократов»; на словах, только и исключительно на словах их идеологическая ненависть к западному капитализму не знала границ.

Трудность такого сценария заключалась в том, что Западу надо было своим поведением ввести в заблуждение как собственное общество, так и белых, и заставить всех поверить в то, что Запад активно поддерживает последних, хотя в действительности конечной целью плана было полное уничтожение белых сторонников царской власти, хотя на бумаге те и числились союзниками Британии.

Все это делалось с одной целью — укрепить на Востоке власть коммунистического врага, против которого со временем «поднимется новая реакционная Германия».

Итак, проблема, с которой столкнулись британские клубы, заключалась в том, чтобы, по возможности не запачкав рук, нанести удар в спину белым, призывавшим Британию оказать им помощь ради сокрушения «богопротивных красных чудовищ».

То, что впоследствии сделала Британия с помощью Америки при гнусном соучастии Франции и Японии, которым вообще не следовало участвовать в этом антиевропейском заговоре, было имитацией вступления в войну на стороне белых против красных, потребовавшей весьма ограниченных материальных и людских ресурсов.

Так, операция саботажа путем отказа от помощи — но лишь притворного участия в сражениях — была замаскирована под военную интервенцию ради помощи белым; тайной и истинной целью этой фальшивой интервенции было заставить белых драться в невыгодных для них условиях, предательски сводить на нет их преимущества, готовить пути отступления и, наконец, эвакуировать союзнические контингенты, взвалив вину за поражение на мнимую военную несостоятельность белых армий.

Всему этому было суждено обернуться еще одной неописуемой катастрофой, устроенной западными элитами и вылившейся не только в ужасающие потери русских жизней, но и в демонстрацию убийственной лживости и двуличности западных правительств, спровоцировавших это неслыханное бедствие и сумевших оправдать его в глазах своего электората.

Согласно пожеланиям морских держав большевики теперь овладели регионом, охватывавшим сердцевину евразийской «суши», то есть Западной Россией с ее семидесятимиллионным населением — половиной всего населения страны.

Теперь оставалось только следить за первыми шагами этого новорожденного государства и направлять его первые шаги.

Как и было им обещано, Ленин заключил мир с Германией (Брестский мирный договор от марта 1918 года), и перемирие на Востоке несколько осложнило игру.

Германия, как мы видим, оказалась в состоянии «мира» с большевистской Россией в марте 1918 года; теперь она могла перебросить расположенные на востоке дивизии на Западный фронт. Для того чтобы парировать эту неприятность, Британия вовлекла в войну Соединенные Штаты и таким образом закрыла бреши Западного фронта массой американского подкрепления.
В июне 1918 года главной угрозой в глазах союзников стала возможность нарушения Германией Брестского мира, после чего немцы могли обрушиться на ненавистных большевиков, заключив союз с бывшими своими противниками — но родственными им по духу царскими генералами, — создав контрреволюционный белый интернационал на просторах евразийского центрального региона. Немцы действительно стали продвигаться в этом направлении, направив войска в Финляндию, в Прибалтийские государства и на Украину, чтобы поддержать белых в борьбе с красными армиями (50).
Предстояло преодолеть большие трудности, чтобы объяснить обществам либеральных демократий, чьей raison d'etre была священная защита частной собственности, что большевизм, целью которого было полное уничтожение этой собственности, представлял собой меньшее зло по сравнению с Белым движением. Это было сделано с помощью надуманного тезиса о «белой автократии» — отвлекающего маневра, который один раз уже использовали при низложении царя Николая в марте 1917 года (См. главу 1, стр. 59).
Элита надеялась, что средний западный человек куда больше устрашится своих мнимых представлений о хорошо ему знакомом пугале в виде дикого боярина, чем совершенно неведомой ему фигуры «обобществляющего имущество комиссара».
В действительности морские державы с нетерпением ожидали усиления ленинского режима, с тем чтобы он со временем стал непреодолимым препятствием на пути распространения германского влияния.
Для противодействия угрозе, указанной в пункте 2, то есть в случае возобновления германского наступления в России, предполагалось немедленно вновь открыть Восточный фронт.
Белых надо было любой ценой заманить в объятия союзников, дабы избежать любого соблазна сближения белых генералов с немцами, и затянуть в первых в бои с красными, чтобы перемолоть в длительной гражданской войне. Другими словами, от союзников требовалось осуществить легкую военную интервенцию в узловых точках евразийского центрального региона. Заняв эти ограниченные, но выгодные плацдармы, союзники получали выгодную возможность следить за поведением белых.
Если бы не удалось ослабить белых — лучше подготовленных солдат — настолько, чтобы те потерпели поражение в борьбе с красными, то есть если бы возникла угроза победы белых в гражданской войне, то следовало всеми силами расколоть Россию на столько враждующих между собой регионов, сколько было белых командующих (51).
План был труден, но в целом выполним.

Значительная его часть была выполнена еще в 1917 году в ходе интриг, когда союзники помогали обеим враждующим сторонам, но помогали не одинаково.

Осенью 1919 года, когда разыгрались решающие сражения Гражданской войны, в Красной Армии под ружьем было 3 миллиона человек.

К весне 1920 года численность вооруженных сил была большевиками доведена до 5 миллионов (52), в то время как общая численность белых армий никогда не превышала 250 тысяч солдат и офицеров.

Красные могли опираться на территорию с населением более 70 миллионов человек, в то время как в распоряжении белых было население, не превышавшее 9 миллионов человек.

Хотя белые были превосходными бойцами, их можно было сравнительно легко удушить. То была игра, исход которой был предрешен разложением Белой армии и терпением союзников.

Еще до заключения мира с Германией Ленин и Троцкий показали себя покорными получателями «картошки и боеприпасов от англо-французских империалистических грабителей»; теперь же они наивно недоумевали, что мешает всем империалистическим державам, включая Германию, забыть старые распри, объединиться и совместными усилиями обрушиться на своего коммунистического врага (54); пока же они удивлялись, союзники приступили к выполнению второй фазы плана.

Дальневосточная Россия. Как своего «восточного сторожевого пса» Япония, Франция и Британия в феврале 1918 года наняли Семенова, печально известного казачьего атамана, главаря банды палачей, насильников и убийц (55), предписав ему не осуществлять террор за пределами его основной территории, ограниченной Монголией (56).

По видимости Семенов дрался за дело Белого движения, но в действительности был всего лишь пешкой.

В апреле 1918 года, по сигналу из Вашингтона, Токио высадил в Восточной Сибири большую группу разведчиков, для того чтобы следить за белыми из Маньчжурии, западную окраину которой охраняли казачьи сатрапы.

Северо-Западная Россия. Одновременно на северо-западе России, в Мурманске, в районе, граничащем с Финляндией, был высажен британский корпус. Официальной целью этой высадки было объявлено развертывание локальных сил против ввода немецких войск в Финляндию.

Здесь, на северо-западной окраине центрального региона, вопреки громким антиимпериалистическим директивам из Москвы, советы работали рука об руку с союзниками, чтобы обуздать финских белогвардейцев и помешать немцам создать базу подводного флота в Белом море.

К 11 ноября 1918 года, к перемирию на Западе, эта цель была достигнута (57).

Сибирь и Урал. В мае 1918 года здесь, в эшелонах, растянувшихся но Транссибирской магистрали, находились 40 тысяч чехословацких солдат, направлявшихся во Владивосток, дальневосточный российский морской порт. Отсюда этот корпус легионеров, сформированный перед войной на Украине и присягнувший на верность русскому царю, должен был через полмира отправиться на Западный фронт как подкрепление для союзников.

Идея принадлежала Франции: в ответ на потребность морских держав заново открыть Восточный фронт она взяла под свою опеку судьбу чехов, подстрекая своих новых протеже под любым предлогом выступить против красных.

Все было сделано просто и изящно: когда советские власти потребовали разоружения чехословацкого корпуса, командиры его отказались это сделать. Напряженность вылилась в открытое столкновение.

25 мая 1918 года чехи разгромили красный гарнизон Челябинска. В течение последующего месяца они захватили еще несколько сибирских городов, обеспечив, таким образом, захват ключевых постов в тамошних советах представителями буржуазии. Играя роль ландскнехтов Франции и ее морских союзников, чехи открыли новый фронт на востоке.

Так, по приказу из Франции чехи окопались в самом сердце Евразии, создав еще один наблюдательный пункт, откуда союзники могли следить за развитием событий в России.

В июле чехословацкий корпус захватил Екатеринбург. Тела членов императорского семейства были найдены в подвале купеческого дома, где Совет держал императора под арестом.

Перед тем как чехи вошли в город, большевики расстреляли всех Романовых, чтобы исключить их реставрацию на троне: в 1917 году правительство Керенского умоляло британцев предоставить убежище царю и его семье, но ему не удалось тронуть чувства лейбористов, этих вечных британских врагов «автократии».

Ходатайство было отклонено (58). Очевидно. Британия не смогла простить царю попыток предательства в 1916 году.

В ходе молниеносного захвата чехами волжского города Казани в августе 1918 года золотой запас красного правительства — бывший золотой запас царской России — попал в руки союзников.

Тронутый дерзкими действиями чехословацкого корпуса, президент США Вильсон 17 июля 1918 года опубликовал несколько противоречивую памятную записку о помощи, «Aide Меmoir», в которой оценивал возможный масштаб американского военного вмешательства в гиблые русские дела, считая военную помощь допустимой только для «помощи чехословакам в консолидации их сил...» (59).

Американская вспомогательная военная операция — порученная в конце августа генералу Вильяму Грейвсу, которому перед отъездом сам президент наказывал «поступать осмотрительно» (60), — была задумана вовсе не для того, чтобы противостоять большевизму, но опять-таки для слежения за действиями белых.

Наконец, в августе 1918 года войска всех трех морских держав — Британии, Америки и Японии, а также их французского миньона — высадились во Владивостоке. После развертывания экспедиционных сил все эти державы публично заверили Россию в том, что пришли исключительно с мирными намерениями, дабы воспрепятствовать «расчленению и разрушению России, к выгоде Германии» (61).

Но в Сибири никогда не видели германских солдат, намеревающихся поработить местное население или обуздать чехов.

В словах союзников не было ни одного слова правды. К осени японский военный контингент достиг 72 тысяч солдат, что приблизительно в десять раз превышало численность американского экспедиционного корпуса (62).

К середине 1918 года Сибирь потребовала белого командующего.

Прежде чем местное общество определилось с кандидатурой, британцы поспешили поставить у руля свою марионетку. На эту роль британская разведка определила бывшего царского адмирала Александра Колчака, состоявшего у нее на жалованье с ноября 1917 года.

Поддерживаемый и направляемый генералом Ноксом, резидентом британской военной разведки в Сибири, Колчак в сотрудничестве с сибирскими белыми и со здравого согласия чехов узурпировал командование сибирскими контрреволюционными силами всего через неделю после капитуляции Германии и подписания перемирия на Западе — то есть 18 ноября 1918 года — и сделал Омск столицей своей диктатуры.

На какое-то время в его руки попало и золото, захваченное в Казани. Слухи о богатствах, оказавшихся в распоряжении верховного правителя, начали циркулировать по всему миру (63).

Прага. В качестве благодарственного жеста за устроенный на Урале мятеж 18 октября 1918 года на развалинах Австро-Венгерской империи союзники возродили Богемию, назвав ее Чехословацкой Республикой. Как и следовало ожидать, первой новообразованную республику 15 октября 1919 года признала Франция; вскоре за ней последовали другие страны.

Лондон. В конце войны каждый был готов держать пари за то, что белые наверняка победят красных (64).

В январе 1919 года положение красных на карте, висевшей в кабинете Черчилля в Уайтхолле, представлялось отчаянно тяжелым и безнадежным (65).

Париж. В этом же месяце представители великих держав съехались в Версаль на мирную конференцию, перекроившую карту мира после Великой войны.

Бросалось в глаза отсутствие России на конференции: действительно, страна, расколотая надвое продолжавшимся противоборством красных и белых, не могла выставить законных представителей на конференцию.

Для союзников, однако, настало время склонить чашу весов в пользу своих красных креатур.

Действуя против монархистов, союзники выработали сложную тактику разложения белых, прибегнув к нарочитой медлительности и не брезгуя обманом. При этом белые понуждались исчезающими с театра событий союзными подстрекателями к продолжению схваток с намного превосходящими силами красных на огромном, расколотом на несколько участков фронте, удержать который у белых не было ни малейшей надежды.

Первым шагом этой экстравагантной англо-американской уловки стала нарастающая изоляция белых с помощью откровенной дипломатической грубости: из Версаля западные державы с нарочитой надменностью и отчужденностью обратились к своим белым «союзникам» и большевистским рабочим лошадям с предложением встречи в Турции для обсуждения сложившейся ситуации.

Находившиеся в Париже и других местах белые почувствовали себя тяжко оскорбленными: таким образом, возмущались они, союзники придают большевикам официальный статус и обращаются с ними как с равной стороной.

Красные ответили на версальское предложение согласием, но белые не сочли возможным садиться за стол переговоров с безбожными самозванцами.

Не только белые, но и растерянная таким поворотом дела западная общественность не могла понять, почему ее правительства так медлят с расправой над отвратительными большевиками.

Разве красные — это не чума для всего капиталистического западного мира? — вопрошали они.

Традиционно лживые, искушенные в интригах западные политики привели в свое оправдание затасканные предлоги: блокада России, говорили политики, будет проявлением чрезмерной жестокости, а серьезная интервенция потребует отправки в Россию не менее 400 тысяч солдат — это недопустимая роскошь, воскликнул по этому поводу британский премьер Ллойд Джордж, который, подобно своему американскому коллеге, согласился вместо этого на план «ограниченного вмешательства» — таково было кодовое наименование страховочной операции союзников, призванной саботировать усилия белых (67).

В действительности же никакие соображения — будь то этические или какие-либо иные — не удержали британцев (1) от убийства в результате проведенной в 1914-1919 годах блокады 800 тысяч ни в чем не повинных немцев (68) и (2) от отправки армии численностью 900 тысяч солдат в ближневосточную экспедицию в самый разгар Первой мировой войны: необходимость применения жестокости и большие расходы никогда не мешали Британии преследовать жизненно важные имперские цели.

Ясно, что западные политики снова лгали, а у общества не хватило воображения, чтобы понять, что его собственные лидеры поставили у власти большевиков и без устали занимались тем, чтобы сделать последних неограниченными властителями всей Евразии…

Из книги Гвидо Джакомо Препарата “Гитлер” (как Британия и США создавали Третий рейх)
Tags: Запад, Сделано в Лондоне, совок
Subscribe

  • О привычке «мыслить категориями XIX в.»

    Оригинал взят у salery в post Четверть века назад находилось достаточно людей, уверовавших в наступление эры некоего «нового мышления»…

  • Прэлестно...

    В Москве откроют бесплатную киношколу для инвалидов В киношколе "Без границ" смогут обучаться люди с нарушением опорно-двигательного аппарата,…

  • Месть Сталина

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments