Alex Dietrichstein (glavbuhdudin) wrote,
Alex Dietrichstein
glavbuhdudin

О моем фатализме

Оригинал взят у kosarex в О моем фатализме
У каждого своя истина. Крутые и определенные таланты ощущают как под их волей или обаянием прогибаются. Некоторые проговариваются или намекают, что ощущают себя живущими в мире зомби, которых легко околдовывать, они даже не замечают процесс, а женщины просто ловят кайф, когда ими манипулируют. Другие ощущают рок, вроде как что-то мешают. Третьи испытавают чувство фатализма как средство самосохранения и духовности в одном флаконе. Просто здоровые ребята ощущают, как хиляки пытаются их подвигнуть на драки, мол, слабо такому-то дать в морду, то есть подставляют и не понимают, как это мелко и подло. Кто-то ощущает важность фарта и независимость фарта от реальных достоинств личности. В общем, каждому дана своя истина, тем более, с возрастом некоторые возможности меняются. В итоге меняется угол зрения на общество.

У меня была история, которую я описал в мини-повести Проклятый, хотя там речь об искусстве. А суть в эпизоде. Речь идет о поездке на картошку. Ситуация описана мягко и неполностью. Приезжаю на картошку, а пресловутые интеллигенты от издательства Наука едут в страхе от ребят пилюгинской фирмы. Разболтались и несколько их терроризировали. Секретарши же издательства ездили с предвкушением возможности потрахаться с настоящими ребятами. Суть в том, что там было много рабочих из инженеров - встали к станку, чтобы получать 500-600 в месяц, а не 160-200 как в Науке, да и как платили у них рядовым инженерам. Водочка, простота поведения и т.д.

В итоге пришлось дать одному парню в морду - зашел к девицам, схватил со стола бутылку вина и начал пить. Не понял товарищ рабочий простых слов и попытался меня ударить. Пришли меня бить коллективом, наши интеллигенты сразу в кусты. Подрались, драку проиграл, а потом выиграл главный бой со старшим их коллектива. Пошел он со мной разговаривать тет-а-тет и сразу взял быка за рога - боишься, что можем на тебя жалобу на работу написать? Тут я повел себя как отморозок - не боюсь, прямо скажу, что драка была на нашей территории. Сперва в корридорчике, потом у нас в комнате. Свидетелей хватает. - Несчастный комсомольский работник с партбилетом в кармане сходу сломался. Ему-то разбирательство не нужно, он просто знал, что большинство ломается. Знал, что начальство научных заведений интеллигента, способного дать сдачи, обычно норовит давить как бунтовщика. Но что ему с этого, если давить будут меня, а на уровне райкома при разборке давить будут его. Логика двуликого Януса - своих давим, а себя, то есть честь мундира, надо выгораживать. На уровне издательства я буду злодеем, а на уровне разборок между организациями злодеем будет он, с рабочего-то спроса нет, рабочему у станка стоять надо, а юному партийцу надо идти сперва по комсомольской линии и далее по партийной. В итоге пришлось извиниться и заставить драчунов извиниться.

Короче, дальше я увидел как выворачивает наизнанку сперва наших интеллигентов-редакторов. Полезли мне на нервы давить, пришлось посылать. Не идут. Довели до состояния, когда я мог им просто в морду дать. Успокоились, побоялись за морды. Стало выворачивать наружу наших секретарш. Начнем с того, что одну из секретарш назначили главной по всей группе - мужчин и женщин вкупе. Я с ней не общаюсь, поскольку не лезу заигрывать, поэтому она вообше со мной не разговаривала и обстоятельства не выясняла. Горда до разговора с подчиненным. Зато других проинформировала, что меня не выгонят с работы исключительно благодаря ее заступничеству перед старшим пилюгинского заезда. С этим старшим она завязала романчик. Кое-кого из пилюгинских выворачивало наизнанку от моего последующего хамства - осмелился готовить еду и греть чайник на газу в общей кухне (кстати, там давки не было), а не тоскливо пользоваться только кипятильником у себя в комнате. Один попытался наехать, мол, надо жить мирнее. Девицы из издательства смотрели на меня откровенно зло.

Я потом подружился с ребятами из пилюгинских. Нормальные ребята и всех трусишек, своих и издательских, откровенно презирали. Пилюгинским девочкам понравился, отчего сослуживиц стало совсем передергивать. Короче, влился совсем в иной коллектив. Как-то пьем водку, зашла речь о нравах. Говорю, странные нравы, издательские через неделю после испуга, что я им за хамство морду намылю, стали сквозь зубы признавать, что впервые без страха заходят в общежитие. Формально должны быть благодарны. Ребята смеются - наши ничуть не меньшая дрянь. Они в прошлом году бегали заводкой в магазин. Местные ребята собрались и стали у гонцов отнимать водку. В ответ пилюгинские собрались, пришли к месту перехвата и отняли водку. Деревенские обиделись на несправедливость. Человек пятьдесят пришло с цепями и дубинками бить приезжих. Заходили в комнаты и били. Больше сотни мужиков сидели по комнатам, никто не посмел выскочить, попытаться объединиться и дать отпор. Всех избили комната за комнатой. Двухэтажное здание, внизу бьют. Наверх сидят, нос не кажут и надеются, что их не тронут. Это социализм. Сейчас еще хуже.

Можно что-то сделать с коллективом, который, как горняки, еще сохранил спайку. А с коллективом, который тебя же будет давить, помоги ты ему в конфликте, что-то организовать сложно. Любой человек даже без особого мужества, вроде меня, всегда получит на жизненном опыте немножко не те впечатления. Нас зовут к некой борьбе, а с таким коллективом лучше вперед не лезть. Даже нет смысла разбираться, кто провокатор, а кто нет. Сдадут. Галковский пытается стать лидером интеллигенции и кормится за подобные труды. Но ведь у него костяк из трусов и предателей. Еще неизвестно, кто кого успеет сдать первым - он их или они его.

Расскажу еще одну историю из своего аморального прошлого. Храбрым я никогда не был, но иногда был нервным. Стою в очереди за мясом с одним майором. Собрались пожрать и выпить. Двое лезут вне очереди, а один мужчина стал возмущаться. Тогда его начали бить вдвоем. Что-то я был слишком нервно-сентиментальным, подскочил, ударил одного, тот потом поднялся, стал прыгать за три метра от меня. А его товарищ в это время огреб от того, на кого они напали. Неприятно мне было стоять - в это время меня мучили боли в спине, вообще не до драк было. А майор выполнил в свое время норму мастера спорта по боксу, отдал три года карате, еще многим занимался. Без свидетелей, просто ради развлечения таких бил группами. А тут ни-ни.

Русские женщины это просто песня. Где-то через год после этой истории старшая по группе лет двадцати пяти стояла со мной в курилке. Роман ее уже кончился - бросил ее молодой, перспективный партработник. Ни с того, ни с сего бросает фразу - а у нас мог бы быть роман? Я вздрагиваю, поскольку не знаю, что ответить. Не говорить же очень просто - миленькая, ты бы меня вовремя спросила бы, я бы сказал честно, что связался он с тобой, боясь скандала. А что я? Должен был прийти и бить себя в грудь - я подрался во имя спасения твоей бутылки с вином, обожай меня за этот подвиг? Вот это было все наше общение за совместную работу в издательстве.

Давно известно, что в столь ущербных обществах лечение возможно только через осознание ущербности не только своей, но и соседей и лидеров. Иначе ничего хорошего не будет. Поэтому смешно, когда под нос суют образы "мужественных", "принципиальных", "умных" граждан вроде Навального и Гиркина. У нас же все построено на принципе - вот ты чмо, зато другие это рыцари без страха и упрека. Я даже по своим литературным вещам сужу. Народ читает и пугается. Вроде, в Проклятом ничего особенного не сказал. Так, мелочовка. Но народ чувствует, что написано не для того, чтобы потом ползти в издательство и за труд вымаливать тыщу баксов гонорара. Уже неприятен такой мелочью.

http://www.proza.ru/2006/05/22-33 Есть у меня вещи получше. Но от идей, сказанных там, я не отрекаюсь.

Tags: совок, социология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments