April 5th, 2017

Алгоритмы боевого управления

Запад воевал по-другому, на совсем иных принципах, чем Восток. И полнее всего они воплощены не столько в военных успехах, но в самых громких поражения. С гибелью Леонида Спарта отнюдь не сложила оружия перед Великим Царем.
И даже самая известная победа Востока, самое позорное поражение Запада — Канны. Талантливый выбор места сражения Ганнибалом, блистательная реализация преимущества в коннице. И — с другой стороны — безрассудство и шапкозакидательство консула Варрона, сопровождаемое обвинениями второго консула, Луция Эмилия, в пораженческих настроениях.
Далее все, как должно быть. Сокрушительная, вошедшая в века, победа Ганнибала и позорное бегство Варрона с полусотней всадников. Но в то же время — отчаянно-безнадежные контратаки Луция Эмилия, спе,шившего в нарушение всех тогдашних уставов своих всадников. И — его же — отказ на предложение трибуна Гнея Летулла спастись бегством, отказ покинуть своих павших солдат — и гибель под дротиками врагов.
И позже, когда Ганнибала поздравляли с победой, безнадежный, но увенчавшийся успехом прорыв почти безоружных солдат трибуна Публия Семпрония Тудитана из обложенного нумидийцами лагеря; клятва на мече Сципиона.
Еще позже — прочувствованные слова Ганнибала, обращенные к пленным, что его война с Римом — это не война на уничтожение, но спор о достоинстве и власти.
Потом — непонятный отказ Рима от весьма выгодных условий выкупа пленных, отказ просить мира у побеждающего Карфагена. Испанская кампания Сципиона. Перенос войны в Африку. Изгнание Ганнибала. Его смерть.
И наконец, потребовавшее десятилетий и еще одной войны разрушение Карфагена. Римские плуги на территории поверженного города, свидетельствующие, что и тотальные войны, и экоцид не были изобретением XX века.
В этой истории выявились особенности военной философии Запада. Готовность сражаться и после гибели верховного военачальника. Принятие за основу пехоты, а в ней — тяжеловооруженных пехотинцев, рекрутируемых из полноправных граждан. И — решимость вести военные действия до конца, до исчезновения оппонента с геополитической карты, а нередко и вообще из подлунного мира.


В начале шестидесятых, когда переставшая быть продажной девкой империализма кибернетика слилась в причудливом объятии с полководческим искусством Красной Армии, отрабатывались алгоритмы боевого управления оперативного уровня.

Инициатором этих работ был генерал Петр Григоренко. Его мемуары «В подполье можно встретить только крыс» превосходно передают ужас знающего и опытного офицера от чудовищных потерь советской армии во Второй мировой, вызванных тактической безграмотностью многих прославленных маршалов. Григоренко пытался решить эту проблему путем внедрения в штабы электронно-вычислительных машин. Затем понял, что менять надо систему. Дурдом, эмиграция, улица имени…


 

LiveJournal tags:


Экономика СССР - это подсобное хозяйство при воинской части

Оригинал взят у vasiliy_eremin в Экономика СССР - это подсобное хозяйство при воинской части
В лучшие свои годы СССР добывал железной руды в 4 раза больше, чем США, выплавлял чугуна в 2,5 раза больше, стали почти в 2 раза больше, в 1,5 раза больше удобрений. В 1975г. СССР произвел гигантское количество тракторов: 550 тысяч штук; США в этом же году призвели тракторов ровно в 2 раза меньше. Но вот парадокс: урожайность зерновых в СССР составляла около 16 центнеров с гектара в среднем по стране и 5-6 центнеров на героически поднятой целине. Collapse )

Агрессия бессилия

Если отбросить эгалитарное блеяние и называть вещи своими именами, то вполне явно, что люди могут быть равны лишь в двух аспектах:

как нравственные существа (существа, обладающие моральными качествами)
как объективные средства, позволяющие другим людям достигать их целей
При прежней системе общественного устройства обе стороны властных отношений хорошо знали, что им предстоит сосуществовать в течение долгого времени, так как каждая из них нуждается в другой.

Обязательства были взаимными.

Богатство и власть господина зависели от его работников, а их благосостояние, в свою очередь, зависело от господина и его помощников.

Обе стороны знали, что они будут встречаться (и взаимодействовать) снова и снова, как на следующий день, так и течение многих месяцев и лет.

Этот долгосрочный временной контекст позволял им рассматривать свои взаимоотношения как “конфликт интересов” (а между случайными встречными не может быть конфликта) и искренне стремиться к его смягчению, сведению к приемлемому уровню и даже к попыткам разрешить его ко взаимному удовлетворению.

Каким бы антагонистическим, неприятным и раздражающим ни было это сосуществование, стороны стремились выработать взаимоприемлемые подходы, четко сознавая, что их совместное существование будет носить долгосрочный характер.

Вырабатывая же условия сосуществования, стороны проникались уверенностью в том, что этот режим будет устойчивым.

Таким образом, они получали надежные рамки своих ожиданий и планов на будущее.

При сеньориальном хозяйстве крепостные поднимали мятежи, как правило, ради восстановления Rechtsgewohnenheiten - традиционного размера барщины или оброка, даже если и они были тягостными.

Эти привычные тяготы должны были переноситься смиренно и безропотно, поскольку считалось, что они ниспосланы свыше, а значит, и отменить их не во власти человека.

Отдельные знахари, обещавшие излечить все болезни общества, может и верили в реальность буржуазной “демократии”, определяемой Аристотелем как союз автономной власти и автономных граждан, как и прочие химеры эпохи Просвещения, которые свободные люди изначально считали неудачной и обреченной иллюзией, незаконнорожденным отпрыском тщетных упований.

Ведь было вполне ясно, что полномочия буржуазного государства будут расти, а права его якобы “граждан” - сокращаться.

Крах демократической иллюзии был предопределён внутренне присущей неспособностью “простого” человека к самоутверждению (особенно к тому самостоятельному, автономному самоутверждению, в котором и нуждается демократия), так и в том, что решающий удар по ней был нанесён со стороны буржуазного государства и его обезличенной властью .

Симптомы характерных реакций на двусмысленность и неопределённость множатся, становятся все более явными и признаются все шире.

Прежде всего стремительно падает интерес к Политике с большой буквы (то есть к политическим движениям, политическим партиям, к составу и программам правительств), размываются политические убеждения, снижается масштаб повседневного участия простых “граждан” в мероприятиях, традиционно считающихся политическими.

В соответствии с духом времени предполагается, что “граждан” могут волновать лишь ближайшее снижение налогов или увеличение пенсий, а их интересы распространяются только на то, чтобы сокращались очереди в больницах, уменьшалось количество бомжей на улицах, в тюрьмах сидело бы всё больше “преступников”, а вредные свойства продуктов выявлялись как можно скорее.

Невротизация “электората” сосредоточена сегодня на низовом уровне, где им легче манипулировать.

“Пятиминутки ненависти”, о которых писал Оруэлл, теперь не организуются по явной указке национальных правительств, но, как и многие другие вещи, подчиненные принципу “субсидиарности”, дерегулируются, приватизируются и передаются в сферу действия местной или, что даже лучше, личной инициативы.

Люди обслуживают себя сами.

Образовавшийся вакуум заполняют СМИ, делая все от них зависящее, чтобы выявить, сконденсировать и направить в определённое русло беспорядочные и разрозненные разочарования политически заторможенных людей:

Вся эта сволочь, рада стараться и всегда готова указать объекты, на которые можно направить энергию, не использованную ввиду отсутствия “общего дела”.

В объектах страха и ненависти не бывает недостатка: это и “гастарбайтеры”, и “фашисты”, и “менты”, “португальские мамаши” etc.

Поскольку “борьба” против любого из этих зол не делает ощущение неопределённости менее подавляющим, чем оно было до начала схватки, и едва ли может облегчить досадное чувство беспомощности на период более длительный, чем очередной взрыв бессильной агрессии, существует постоянная потребность во все новых и новых объектах ненависти и агрессии.

СМИ услужливо отыскивает или придумывает их, преподнося в предварительно обработанном и “готовом для употребления” виде.

Но все усилия СМИ, даже самые изощрённые, не дали бы эффекта, если бы глубокое и почти повсеместное чувство тревоги и обеспокоенности было направлено на искоренение его истинных причин, а не искало бы в отчаянии альтернативных выходов.

Как правило, раздувание агрессии не может дать выхода всей агрессивной энергии, порождаемой непреходящей неопределенностью в условиях перманентного же бессилия.

Значительная её часть остается нереализованной и наполняет собой частные, автономно развивающиеся сферы социальных отношений и связей - комплекс отношений с партнёрами, членами семьи, соседями или коллегами по работе.

Каждая из этих сфер может стать в наше время ареной невроза, часто кажущегося беспричинным, ибо оно не имеет ни каких-либо видимых оснований, ни тем более какой-либо разумной цели.

В несвободном мужском субъекте , происходит подмена оригинальной активности мыслей, эмоций, желаний.

Семьи становятся новым полем битв за самоутверждение, покинувших сферу общественной жизни.

То же самое относится и к локальным сообществам, в которых всегда найдется кто-то, кто захочет стать победителем игры на выживание, а не её злополучной жертвой.

Не являются исключением и трудовые коллективы, легко превращающиеся из оплота солидарности и взаимопомощи в арену беспощадной конкурентной борьбы, идущей безо всяких правил.

Все эти средства борьбы с призраком бессилия иррациональны в том смысле, что они не могут достичь намеченной цели.

Они не имеют никакого отношения к истинным причинам человеческих страданий и совершенно не задевают их.

Однако в сложившихся условиях, так как людям, an masse, не удаётся докопаться до корня всех бед, кажущегося недосягаемым, эти средства могут “считаться” психологически “рациональными”, поскольку позволяют реализовать потребность манипулятивного типа в “самоутверждении и самоуважении”.

А людям (an masse) никогда и не удаётся “докопаться до корня всех бед”, потому что что они :

не имеют чувства пропорции (ну например не понимают, что Луи Пастер сыграл более значительную роль в истории человечества, чем Пеле или Гус Хиддинк )
"слепы", потому что ориентироваться в мире нельзя без ощущения точности, то есть представления о том, что есть точное знание или понимание предмета, идет ли речь о человеческих органах или стихах, о болезни, о симфоническом произведении, о правовой системе, политическом движении или о характере вооружённого противостояния и рациональности действия командира
не понимают границ знаний и возможностей, не могут различить какие аргументы корректны, а какие не более, чем словесные ухищрения или политизированное блеяние
В любом случае бесспорно, что альтернативные способы дать выход чувству тревоги и беспокойства, возникающему в результате испытываемых одновременно неопределенности и бессилия, лишь усугубляют и усиливают, а вовсе не смягчают, не отгоняют и не развеивают это чувство тревоги.

Как правило, такие (альтернативные) способы ослабляют или разрывают взаимные обязательства, разрушают это непременное условие совместных действий, без которых нельзя ни понять, ни устранить истинных причин тревоги и беспокойства.

И особенно, обуславливают невозможность долгосрочных коллективных эффективных действий, но и пути возрождения (на новом витке спирали) таких механизмов или создания новых.

В результате возникает диссонанс сознания, но он смягчается внушаемыми мыслями, что не стоит оплакивать кончину коллективных действий, поскольку такие действия всегда были и будут в лучшем случае бесполезными, а в худшем - вредными с точки зрения благополучия и счастья отдельной личности.

По всей видимости, в любом случае ключ к решению проблем, поразивших современную политическую жизнь, нужно искать (и находить) в устранении причин, обусловливающих беспомощность существующих институтов коллективных политических действий.

У нас конечно кругом доминирует хаос, обломки, руины, свалка, ожидающая появление очередного организатора.

Но беда в том, что нельзя ничего "возродить" в прежнем формате - ни национальной идеи, ни сословного общества, ни религиозных либо этических догм.

Все, кто рационально взаимодействуют с окружающим миром, а не живут в мире иллюзий это знают.

Воспоминания о стабильности и порядке отнимают силы и мешают нормальной оптике настоящего.

Любая попытка реанимации прошлого обречена на провал и на этой теме откармливаются демагоги, левые вруны и агенты охранки, то есть эти, якобы "националисты", ноющие о том, что "русским всегда здесь было плохо".

Эти усердно тиражируемые мемы о "тысячелетнем рабстве", "немцах Романовых", “русских лентяях – пьяницах” еtc. служат безупречной лакмусовой бумажкой для выявления ангажированного серва, торгующего “нужными” словами.



Оригинал взят у hvac" в Агрессия бессилия http://hvac.livejournal.com/500832.html