Alex Dietrichstein (glavbuhdudin) wrote,
Alex Dietrichstein
glavbuhdudin

Category:

Карл Маркс - шовинист. Продолжение 2

Оригинал взят у kosarex в Карл Маркс - шовинист. Продолжение 2

 

            При развале Первого Интернационала Маркс повел себя столь непорядочно, что проиграл полностью. Однако марксизм к этому времени начал развиваться как популярная теория. Эмансипация евреев, вызванная развитием образования, привела к значительному ослаблению традиционного, религиозного мировоззрения. Нечто схожее происходило в это время по всей Европе, да и сейчас этот процесс продолжается среди всех народов мира. «Теория» Маркса имела претензии на научность и начала завоевывать среди евреев популярность. Возник резонанс – популярность марксизма среди евреев усиливала популярность марксизма среди других народов и наоборот. Идея, что нет Бога кроме пролетариата, и Карл Маркс – пророк его, очень проста, хотя антинаучна. Антинаучность марксизма вытекает из марксистской логики анализа истории. Если рабы не могли свергнуть рабовладельческий строй, феодально-зависимые крестьяне покончить с феодализмом, то и пролетариат не должен иметь в себе потенций покончить с капитализмом. Справедливость этой идеи мы сейчас наблюдаем воочию. Пресловутая пролетарская революционность на протяжении последних 200 лет падает в прямой пропорции с уменьшением в его среде общинной спайки и привычки к взаимопомощи, которую пролетариат унаследовал от крестьянской общины. Вместе с исчезновением общинной привычки к взаимопомощи уменьшается так же пресловутый пролетарский интернационализм. Сейчас дело доходит до смешного – европейские производители пытаются поднять тему сверхэксплуатации рабочих Китая, чтобы понизить конкурентоспособность китайской экономики. Мировой рабочий класс молчит и не рвется на помощь несчастным китайским пролетариям. Вместо этого мы наблюдаем рост национализма как корпоративного сознания. Корпоративное сознание предполагает, что вертикальные связи в обществе ничуть не менее важны, чем горизонтальные. В националистическом обществе всё своё – свои капиталисты, свои пролетарии, интеллигенты и даже безработные. В марксистском обществе всё чужое. Буржуазия обязана не знать удержу в ненависти к пролетариату, терзать его эксплуатацией и пылать страстной классовой любовью к своим конкурентам из числа мировой буржуазии. Пролетариат ненавидеть свою буржуазию и любого буржуа, живущего хоть на краю света. Чужими оказываются также промежуточные прослойки. Интеллигенция везде недостаточно революционна. Чиновник везде продажен. Крестьянин везде закоснел в «идиотизме сельской жизни». Пролетарская борьба по Марксу обязана только разрушать вертикальные связи и укреплять горизонтальные - крестьяне объединяться в крестьянские союзы, интеллигенты осознавать себя прослойкой в мировом масштабе, а чиновники всех стран и наций всё шире сотрудничать между собой во имя бюрократизации нашей планеты. Последнему обстоятельству Карл Маркс не придал особого значения, а зря – в наше время можно создать хорошую теорию о классовом сотрудничестве и противостоянии капиталистов всего мира с менеджерами государственными и корпоративными, то есть менеджерами.

            Представьте себе теорию. Для начала мы обращаем внимание, что мире царит жуткая несправедливость – всё имеют капиталисты от олигархов до мелких торговцев. Руководят же всем чиновники. Жестокое капиталистическое общество использует тысячи методов, чтобы разделить их и не дать понять общность интересов. Чиновников государственных делят на гражданских и силовиков, корпоративных называют менеджерами, хотя их функции в управлении организацией аналогичны обычным, чиновничьим. В обществе введен негласный запрет называть чиновников чиновниками. Например, бывший начальник ОВД Царицыно Евсюков прежде всего не мент, а чиновник. Или представьте себе простую завотделом Министерства Финансов, как бы она хотела приветствовать бравого командующего ВДВ Шаманова словами, указывающими на социальную близость, - здравствуй, чиновник! Но, нет, разделены чиновники, не могут они осознать свою близость и понять, как их эксплуатируют олигархи. Управляет производством – чиновник, руководит продажами – чиновник, защищает страну – чиновник, борется с преступностью – чиновник, организует лечение население и раздает пособия по безработице – чиновник, руководит наукой – чиновник. Зато олигархи плавают на Пелорузах и развлекаются футболом, но и здесь они без чиновников не могут. Тренер Челси – чиновник, руководящий командой пролетариев-футболистов. Более того, не имея возможности осознать своё единство, чиновники не могут найти путь к социальной гармонии в собственной среде.  Мы имеем чиновников высших, подкупленных олигархами, чиновников-эксплуататоров, и чиновников низших, эксплуатируемых в пользу олигархов. Их натравливают друг на друга, создавая несправедливую вилку в зарплате и разных бонусах. По мере замены труда пролетарского робототехникой, образуются два класса – класс чиновников и класс работников сервиса от вороватых метрдотелей и певцов попсы до вороватых работниц секс-индустрии, часто маскирующихся под низшее чиновничество – секретарш. Короче, пока чиновники не осознают своё единство и не поставят олигархов на место персонала, обслуживающего интересы чиновников, не видать человечеству счастья и прогресса! Чиновникам терять нечего, чиновники всех стран объединяйтесь. Сегодня -  Единороссы, завтра – Единоземцы! Наше Отечество – всё Человечество!

            Данная теория, в отличие от теории Маркса, выглядит нелепой, хотя на самом деле она ничуть не глупее. Однако в ней отсутствует идея разрыва вертикальных связей и торжества горизонтальных – чиновники на самом деле образуют сообщество, связанное вертикальными, властными отношениями. Соответственно, она ничего не меняет в революционном плане, а может иметь только эволюционное значение. Теория Маркса, разрывая вертикальные связи, тем самым доводит общество до точки бифуркации. Поэтому столь блекло и размыто выглядят контуры коммунистического общества, и жестко, детально критикуется капитализм. Коммунизм по Марксу, да и не только по Марксу, - максимальное уничтожение вертикальных связей внутри общества и ликвидация любой возможности их воссоздания. Общество должно потерять способность к традиционному самовоспроизводству властных отношений. То есть точка бифуркации достигается и искусственно консервируется. И вот тут Маркс, как и его предшественники, простите за каламбур, попал в точку. Из пролетарской солидарности и диктатуры может вырасти что угодно – государственный капитализм, государственный социализм, феодализм, рабовладение, пролетарии теоретически могут с голода плюнуть на всякий прогресс и разъехаться по деревням, воспроизводя примитивный, общинный строй. Коммунизм является де факто обоснованием потребности в доведении общества до точки бифуркации, но не дальнейшего движения вперед, поскольку всякое сложное общество предполагает определенное сочетание горизонтальных и вертикальных связей, а коммунистическое общество нормальных вертикальных связей не имеет. Даже вооружение народа имеет исключительно консервативное значение, равно как всевозможные органы самоуправления – не допустить возрождения капитализма, а также прочих общественных формаций. Отсюда такой страх перед внешней угрозой и пресловутый холокост рас и классов. Неравновесное состояние в долгосрочной перспективе всегда проигрывает равновесному состоянию вещества в физике или общественном устройстве в социумах.

            Казалось бы, марксизм, как и классический утопический социализм, - химера. Марксизм на практике доказал, что он химера. Но к кое-чему реальному марксизм всё-таки апеллировал. Дело в том, что классовое общество химерично в своем социальному фундаменте. Классовое общество – пирамида, которая держится сверху и в фундаменте нуждается куда меньше, чем в верхушке. Общественные отношения, религии, традиции, культура навязываются сверху на уже имеющиеся, поэтому низы общества всегда находятся в относительно химеричном, маргинальном состоянии. Для пролетария и даже среднего класса капиталистическое общество было ничуть не меньшей химерой, чем для современного россиянина современная Россия. Не надо думать, что рабовладение выглядело рациональным для рабов, а феодализм для крепостных. Идеология тоже никогда не выглядела чем-то рациональным, недаром Средневековье богато на ереси, а Новое Время на идеологические поветрия и борьбу разных течений мысли. Это сверху мир кажется рациональным, а, например, для сторонников фалунгун их учение ничуть не менее рационально, чем иррациональность логики капиталистической конкуренции. Потребность в выживании заставляет человека соглашаться на химерические отношения внутри общества. Человек классового общества отнюдь не пропитан жаждой немедленной революции, но готовности существовать променять одни химерические условия на другие у него с избытком. Сегодня одну чушь слышишь по СМИ, завтра другую, сегодня терпишь один маразм отношений, завтра будет новый маразм. Ну, и чем условия игры в коммунизм хуже капитализма, если будет что пожрать? В этом смысле показательна игра в коммунизм в кибуцах. Играли и будут играть, потому что играть в игру «ты – босс, ты всегда умный и богатый, а я только подчиненный» ничуть не более интересно, чем играть в коммунизм. С точки зрения вертикальной структуры мировой кибуц выглядит химерой, а на низовом уровне всё выглядит иначе, если сверху не терзают избыточным диктатом.

            Вот эта привычка держать низшую часть пирамиды общества в маргинальном состоянии делала критику капитализма эффективной, поскольку возразить по существу было нечего. Не надо забывать, что маргинальное состояние личности – нахождение её в точке бифуркации, то есть готовности к переменам. Более того, это нахождение в точке бифуркации большей части общества уже давно является способом управления обществом. Люди должны быть настолько готовы к переменам, что обязаны терять чувство критичности – простая логика. Если взять евреев, то здесь это выражено с особой ясностью. Ожидание мессии возводится в ранг добродетели. Тем же целям служит христианство – ожидание смерти, как способ попасть в царство небесное. У индусов смерть – способ улучшить жизнь через новое, более удачное перерождение. Поэтому ожидание коммунизма как способа управления пролетарием ничуть не менее естественно и морально, чем ожидание мессии, и, разумеется, намного моральнее ожидания выполнения пятилетнего плана или программы превращения России в химерическую, энергетическую империю. Естественно, погружение людей в бифуркационное бытиё и бифуркационное сознание осуществляется через скрытое и открытое насилие над человеческим сознанием. Именно в силу данного обстоятельства попытка борьбы с марксизмом была смешна. Представьте себе диалог между буржуем и пролетарием. Буржуй: «Стой, пролетарское быдло, в марксизм нельзя верить, это невыгодно». Пролетарий: «Меня и так всю жизнь заставляют верить в то, что мне невыгодно». Буржуй: «Это не выгодно мне!» Пролетарий: «Не верь, я тебя не неволю». Буржуй: «Я тебя заставлю». Пролетарий: «Здесь диктатура, там диктатура, почему пролетарская диктатура должна быть хуже буржуйской?» Буржуазное общество само нарывалось на создание контридеологии и нарвалось. Жалеть капиталистическое общество как жертву марксизма смешно. Точно так же смешно рассматривать капиталистическое общество как жертву анархизма, терроризма или религиозного экстремизма. Погружение человечества в бифуркационное бытиё само порождает общество без фундамента со всеми вытекающими отсюда последствиями.



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments