Alex Dietrichstein (glavbuhdudin) wrote,
Alex Dietrichstein
glavbuhdudin

Дискурс о Наполеоне и освобождении крестьян

Оригинал взят у kosarex в Приятно удивлен фактом дискуссии о Наполеоне и освобождении крестьян

Приятно удивлен фактом дискуссии о Наполеоне и освобождении крестьян

 

Сам факт знаменателен. Понятно и сопротивление. Речь идет не о казенном патриотизме – защитим Сирию, долой правозащитников и прочих агентов Запада. Речь не о троллинге – вступим в НАТО, полюбим США. Суть иная – у нас есть права и интересы, их надо уважать. Очень хороший коммент получил я задолго до празднования Отечественной войны 1812 – надоели сказочки о патриотических крестьянах, с вилами наперехват бросившимися защищать крепостное право, о крепостных в солдатской форме, героически сражающихся за крепостное отечество. Передаю смысл, но не помню дословно. Действительно, энтузиазм штука относительная. Например, после Бородино Кутузов корил Платова за невыполнение приказа. Казаки обязаны были с пиками врубиться в ряды французских солдат, а вместо этого скакали в стороне и избегали подхода на эффективный ружейный выстрел. Платов в ответ врал, будто он таким образом сдерживал больше 20 000 французского войска. Реальные французы в воспоминаниях практически ничего не говорят о героических партизанских отрядах из крепостных крестьян. Ну, были шайки, грабили ослабших от бессилия от холода и голода. В основном вспоминали отряды казаков, которые позднее осмелели и воевали хорошо. Часто именно эти казаки и гусары из отрядов Давыдова и Фигнера жгли стога сена и дома, чтобы не досталось французам. А подавалось это как народная война. На деле крестьяне просто не рвались везти сено французам в обмен на фальшивые ассигнации. Сперва везли, потом разобрались.

 

Дискуссия естественна. Надоела сказочка. Свою лепту внесли французы с мифом о сверх героических французских солдатах, рвавшихся в бой при Бородино. Есть и иные свидетельства, например, граф Дарю ещё в Витебске задолго до Бородино и Смоленска прямо сказал Наполеону, что войско не понимает и не принимает цели войны. Не стоит континентальная блокада таких жертв и усилий. О каком сверх героизме может идти речь, если войско Наполеона ещё до Смоленска из 420 тысяч потеряла 150 тысяч умершими от болезней, тяжести маршей, плохого питания и дезертирства? Обе стороны хотели сказочки. Они её получили, но сам факт в России времен Александра Первого ныне расхолаживает. Процесс неизбежен – общество учится логике капитализма, пропаганда пропагандой, а свой интерес забывать нельзя.

 

Мы переоцениваем наше отношение к Западу и к игре в западничество. Не важно, какие блага получила маленькая часть общества, например, купила дворцы в Лондоне. Куда важнее, что мы получили взамен. Хотим мы или не хотим, но волей-неволей при каждом взлете ура-патриотизма мы думаем, стоит ли защищать Путина и узбеков, которым мы подарим наших жен и дочерей. Мы пытаемся думать по-европейски, а по-европейским понятиям так, как нас традиционно призывают воевать, в принципе не стоит. Никто не жег сам Париж или Вену, Прагу или Берлин. Даже сопротивление немцев в Берлине в 1945 году уже избыточно. Я уж не говорю про партизанскую войну в Беларуси. В Интернете недавно прозвучала следующая фраза про войну с Гитлером. Не ручаюсь за детали, но смысл прост – в этой войне Сталин отстоял у Гитлера своё право расстреливать русских в ЧК и гноить в ГУЛАГе. В каком-то смысле это стёб, поскольку война велась не только за это право. Коммуняк прижали к стенке. Если бы они сбежали на Запад, а потом Запад вошел бы в Россию во имя собственных интересов, как он сделал в Греции и Франции, Италии и Дании, Сталина с подельниками пришлось бы судить во имя получения авторитетности, столь необходимой для контроля над территорией. Но в другом смысле фраза про Сталина глубоко правдива, поскольку от ГУЛАГа и НКВД Сталин и его дружки отнюдь не собирались отказываться ни во имя победы, ни в благодарность за победу. Сталин после 1945 года начал новую волну репрессий против народа, Александр Первый после победы над Наполеоном ни в чем не ослабил крепостной гнет. А история с превращением солдат в крепостных государства, военных поселенцев, яркое свидетельство полного несоответствия крепостного права даже в армии, то есть организации, призванной защищать крепостное право.

 

Однако вопрос не нов, инициаторами вопроса стали французы и лично император Наполеон, который в своих мемуарах оправдывался изо всех, но вынужден был признать необходимость освобождения крестьян обезоруживающей фразой – он не мог стать лидером грубых, русских мужиков. Понятно, что Наполеон не мог французам врать так, как врут нам. Он пришел к власти в стране, где наделение крестьян землей сделало на 20 лет страну непобедимой для всей Европы. Даже частичная мера могла поставить императора Александра на колени. Северный фланг войск Наполеона дошел до Риги. Представляете, что было бы, если бы было провозглашено освобождение латышей и эстонцев от крепостной зависимости? Всё остзейское, немецкое дворянство срочно бросилось бы в ноги к Александру, умоляя спасти их родовые имения и семьи от погромов. Как мы помним из истории Французской революции, нужны считанные месяцы подготовки, чтобы боровшиеся за свободу солдаты начали бить крепостных солдат европейских держав. Вот вам и пополнение потерь в России, отличная разведка в тылу врага, разложение войск противника.

 

Всё бы ничего, но такое решение исхода войны было Наполеону противно. Ведь даже в Европе он освобождал крепостных не до победы, а после победы. Он просто пугал немецких помещиков, мол, не соберете с крестьян денег на контрибуцию, могу кроме личной свободы у вас ещё земли отобрать. Никакой земельной реформы не было в Испании, хотя Наполеон там здорово увяз и имел массу времени подумать о мерах по борьбе за популярность. Наполеон не свободу хотел нести, а сесть на шеи народов. Это его в конце концов сгубило. Сперва население было к нему индифферентно или встречало с энтузиазмом, а потом возненавидело за утеснения. Не было секретом, что крестьян в Европе местные помещики и власти обирали не только в свой карман, но и ради Наполеона. Был освободителем, стал угнетателем. Но это обычное явление.

 

Американцы были в Южной Корее с 1945 года. Только в начале 60-ых они испугались восстаний голодного народа и позволили корейцам бороться с коррупцией и отсталостью в экономике. А до этого их останавливали сущие пустяки. Всеобщая нищета и подавленность это дешевые рестораны и проститутки, возможность для солдат при пьяных дебошах набить морду официанту или корейскому посетителю. Во Вьетнаме они затратили массу денег на напалм, а экономику не поднимали, народ нищенствовал, богатела только китайская мафия в Сайгоне, а американцы блаженствовали – дешевые рестораны, дешевые девочки, дешевая травка. Их не волновало, что нищета подрывала боеспособность армии сайгонских марионеток из местных. В России проамериканский голос работников американских фирм не слышен. Набрали шлюх и сервильных граждан, которые вызовут обратный эффект, если начнут агитировать за США. Как китаист могу сказать пару ласковых про китайцев. Видно, как многие мучаются от противоречия – им нужные дешевые, не слишком умные, бесправные работники, а знание китайского языка требует определенного ума и, как следствие, уважения к себе.

 

Русский народ был прав в скептическом отношении к французам, сейчас он прав в скептическом отношении к иностранцам. Рожденный свободным, как правило, презирает рожденного зависимым и реагирует только, когда его мягко или жестко ставят на место. Уж что говорить, если все подобные признаки я видел при великом переселении части евреев из СССР в Израиль. Список предлагаемых работ удручал – официант, чернорабочие на стройках, на почетном месте работа массажистки, то есть проститутки. Израильскому обществу пришлось даже пережить шок от угрозы того, что за подобное отношения среди переселенцев начала вызревать ненависть к местным. Всё это пришлось гасить и объяснять, что в СССР евреи не были рабами. Думаю, что в глубине души Наполеон, рожденный свободным на покоренной французами Корсике, глубоко презирал французов, которые, как и их отцы, вынужденные были работать батраками на полях дворян до Французской революции. Что уж говорить про его отношение к русским мужикам!

 

Но самое главное было в ином. Наполеон, как и Гитлер, слишком поздно понял, что свобода русского народа была не просто одним из способов победить, а вопросом выживания его режима во Франции, как и вопросам выживания Гитлера в Германии. Вот это они боятся признать до сих пор. Тогда их душа потребовала бы задним числом рекомендовать Наполеону не воевать в России никогда, а не мечтать о чудесном избавлении Наполеона от насморка перед битвой в Бородино. Сам Наполеон или Гитлер при такой постановке вопроса никогда не пошли бы походом на Россию. Если бы либералы и патриёты завтра подумали бы, что благоденствие русского народа станет условием их выживания, вся страна с завтрашнего дня огласилась бы их скорбными воплями, а разные Поли Маккартни и английские королевы слали бы им телеграммы с соболезнованиями. Трудно освобождать во имя выживания, куда легче освобождать из идейных соображений. Если бы Джордж Вашингтон думал бы о правах американского народа только как о способе привлечь фермеров к поддержке горожан, он бы проиграл всё. Подобная постановка вопроса слишком неприятна для самолюбия французов. Более того, не освободив крестьян до Москвы во время успехов, он потом уже не мог освободить крестьян. Поздно, пора драпать, а за попытку освобождения крестьян ему потом не остров Эльба обеспечили бы, а эшафот. Бешенство крепостников – страшное дело. Так и развивается история – победители слишком поздно замечают свою зависимость от других людей и народов. Жалеть Наполеона и французов бесполезно. Да и зачем жалеть? Вон, некий Дантес убил Пушкина и стал после высылки на родину депутатом Национального собрания Франции. Дело не в Дантесе, а в его избирателях. Все знали, что он убил гордость России, поэта и писателя, человека штатского, славящего вольность. Избрали ли бы Дантеса, если бы он не убил Пушкина? Будьте уверены, гордые сердца французов такой мерзости не выдержали бы. Бывший эмигрант, жил в России, женился на русской, завалил карьеру, вернулся домой. Нафиг им такая подозрительная личность, ничего духовного и героического.  

 

У нас в любых изменениях общественного мнения видят западную пропаганду или пропаганду правительственную. Но есть признак, по которому в данной дискуссии можно найти отличии. Типичный, закомплексованный интеллигент или рабочий не может жить без принципа или – или. Если ты не за СССР, то за Третий Рейх и наоборот, если не за красных, то за белых, если не за крепостничество, то за Наполеона. Вот это желание к кому-нибудь примкнуть как к источнику силы духовной или денежной и есть проявление рабства духа. Равнодушие нашего обывателя часто мнимое – чуть прижмет, начинаются метания, кончающиеся выбором, как у академика Сахарова, мол, если он против СССР, то за Запад. Причем выбор оказывается жесткий и агрессивный, полный ненависти и комплексов. Увы, в условиях России такая неустойчивость нормальна, поскольку попытка иметь сбалансированное мнение часто натыкается на куда большую агрессию, чем тотальное неприятие. Это как с религией, нельзя сказать православному, что ты агностик. Воспримет как слабость и начнет давить. Можно сказать, что атеист. На уровне государственничества мы имеем тоже самое в ещё более жесткой форме. Слова о том, что свободный народ это хорошо, воспримут как слабость. Все мои конфликты с националистами, либералами, верующими и прочими, если рассказать в деталях, то это лучшее тому подтверждение.

 

Я уж забыл, кто из белых эмигрантов сказал про эмигрантов после 1945 года – мы говорим на разных языках, третья волна эмиграции люто ненавидит Россию, даже непонятно, как так получилось. Между тем, от нехватки свободы подобные вещи регулярно происходили в определенные периоды истории России. Иван Грозный зверски пытал и убивал массу людей. В итоге не только Курбский предпочел бежать за границу. До Петра Первого, во времена Алексея Михайловича, сожжения староверов, запрета на всё – от балалаек до шахмат, жесточайших пыток, вечного стукачества, послали около двадцати лучших детей бояр и дворян в Голландию. Никто не вернулся. Даже жившие бедно предпочли работать, а не жить «сладкой», холуйской жизнью боярина. Дал Петр больше прав дворянству, они перестали столь активно реагировать на заграничную жизнь.

 

Увы, доведение части населения до ненависти к собственной стране и народу, до готовности не просто выйти из игры, а мстить и мстить за унижения это старые грабли византийской традиции управления. Византия кончила очень просто – народ византийский с радостью принял мусульманство и плюнул в сторону прошлой власти. Ведь была эта «великая», «историческая» общность – византийский народ. Жили в Константинополе и вокруг греки, армяне, славяне. Жившие как узконациональные общности и враждовавшие за бабло провинциалы потом остались сами собой. Зато в метрополии мусульманство приняли на ура и управляли потом разными греками, армянами, славянами, албанцами саблями у горла. Людям надоела холуйская жизнь, им предложили равенство перед Аллахом и иное управление. Как только генуэзские наемники бросились бежать на корабли своего флота, защита Константинополя рухнула. Не было измены, поскольку у рабов византийства как системы не было ни нации, ни отечества, были только фейк, суррогат и сублимация комплексов власти. Так что насчет истории России в очередном холуйском варианте можно не волноваться, русский народ её не примет или примет только в процессе гибели и унесет её на тот свет вместе с собой, авторами учебников и разными официозными мыслителями.

 

 


Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments