Alex Dietrichstein (glavbuhdudin) wrote,
Alex Dietrichstein
glavbuhdudin

Мечты о сталинизме в нашем обществе

Оригинал взят у kosarex в Мечты о сталинизме в нашем обществе
Когда говорят об угрозе сталинизма в РФ, обычно указывают пальцем на поклонников Сталина. Они, якобы, сейчас нас шустро сагитируют. Это верно и неверно одновременно. Все поклонники того или иного вида управления могут агитировать, однако не меньшую роль играют тайные и явные желания, которые к сталинизму столь прямого отношения не имеют. Вряд ли управленцы предприятиями сейчас испытывают тоску по сталинизму. Современное производство весьма тоталитарно при любом строе – жесткий график работ, нормы работ, командный стиль управления. Более того, сейчас капиталисты получили возможности, которые при социализме им были неведомы. Например, в Норильске за конфликты с начальством снимают полярные надбавки. Это беззаконие, за конфликты положено лишать премий, в крайнем случае увольнять с работы, но не лишать выслуги лет. На массе предприятий торжествует потогонка за счет перекоса между премиальными выплатами и базовой зарплатой. Иногда базовая зарплата меньше одной четвертой от реальной зарплаты. Правда, разрушено телефонное право, но это уже вина самих управленцев – они знают, что после увольнения по телефону могут получить заведомо лживую информацию о работнике и получают её в большинстве случаев. Сами виноваты. Наконец, переходы с работы на работу это часть рыночных отношений. Запретить переходы это начать строить казарменный социализм, который неизбежно ударит по богатым мечтателям о «прелестях» социализма. Интеллигенция начнет эмигрировать за границу, переход таджиков и узбеков с работы на работу не остановить. Уедет домой, сменит паспорт или приедет с чистой трудовой книжкой. Мелкие предприятия типа рыночных лавок все равно наплюют на все методы регулирования рынка труда.

Куда важнее неприспособленность разных менеджеров и чиновников к психологическим переменам в обществе. Капитализм заставляет трудящихся думать прежде всего о своей шкуре. Причем думать в рамках конкретных зарплат и реальных нагрузок. Капитализм заставляет скептически относиться к обещаниям и разным программным документам, мол, потерпи, выполним пятилетний план, жизнь станет прекрасна. Психологическая власть над трудящимся ослабевает. На смену психологической власти приходят четкие, деловые отношения по принципу – ты мне, я тебе. К этому у нас оказались не готовы миллионы людей. Они отнюдь не жаждут сталинизма, но они создают определенный настрой и требования, удовлетворение которых и есть сталинизм, то есть тоталитаризм.

Народ разболтался, то есть сравнивает свою зарплату с зарплатой соседей, а она выше. При сталинизме, когда зарплата нормировалась, такого не было. Хочет ли недовольный менеджер нормирования зарплаты, потери права переманить более успешных работников или платить своим меньше, авось, пока потерпят? Ничуть, ему это не нужно, но эмоциональный посыл – народ разболтался – можно удовлетворить только через социалистический тоталитаризм. Абсолютно не важно, что при таком тоталитаризме он сам загремит в тюрьму за мухлеж с зарплатой, он эмоционально толкает соседей и начальство именно ко второму изданию сталинизма, хотя говорит и думает совсем о другом.

На шоссе вы встречаете крутого гаишника, ему нужно выполнить план по сбору дани, отстегнуть начальству и себе оставить. А у вас на стекле висит регистратор, да и сами вы готовы с этим регистратором идти в суд и оспорить незаконный штраф. У гаишника четкая реакция – если бы народ боялся, то ему было бы не до регистраторов, дрожащие руки сами вытащили бы деньги из кармана, не было бы угрозы получить нагоняй от начальства за недобор дани. И дальше настроение пошло по цепочки – катастрофа, народ не боится, качает права, пора бы придавить. У вас в ответ может быть схожее настроение – менты разболтались, не надо мелочиться, давить всех подряд без реформ в управлении, раньше меньше вымогали. Снова мы получаем эмоциональный удар по разным звеньям общества.

Особые проблемы это терки между администрациями и бизнесом. У нас весь государственный аппарат оказался психологически не готов к независимости бизнеса и бизнесменов. Вдобавок администрации имеют большой админресурс, который необходим с точки зрения управителей для контроля над теневой экономикой. Чиновники отлично понимают, что власть и деньги взаимосвязаны. Есть власть, значит, дайте деньги, а не унижайте высокими доходами бизнеса относительно окладов чиновников. Кризисные явления в управлении проявляются не только в вороватости, но и в желании всех зажать в кулаке. Дайте власть, заставьте бизнесменов дрожать, компенсируйте то чувство неполноценности, которое возникает при виде богатого нувориша, способного жестко диктовать условия местным чиновникам, угрожая выйти мимо них на начальство. Ах, при жесткой руке такое бы не произошло! – говорят невольно себе чиновники.

В науке у нас трагедия – свободные сетевые издания и журналы позволяют молодым ученым опубликовать свои научные идеи и исследования в обход начальства. Институт соавторства пробуксовываете. Более того, могут сбежать за границу, уже имея имя и репутацию. Недаром у нас пиарили идеи ограничения количества изданий, где ученые могут издаться. Вот в карманном издании мимо начальства ничего не издашь, пока в соавторы не запишешь. Боссы отнюдь не жаждут сталинизма. Сталинизм ограничит их поездки за границу, в Магадан отправит за воровство или заграничную недвигу, но эмоциональный посыл идет как раз в этом направлении.

Мы, наверно, плохо себе представляем обиду части силовиков – звания есть, особых денег нет, владелец магазина или парикмахерской часто живет куда лучше полковника. Я недавно столкнулся с одним бывшим преподом Академии Дзержинского. Он считает, что простые люди его должны бояться, бояться, что он их может посадить. Так он мне и сказал при конфликте – сперва пугал, что может ударить, потом почувствовал, что я не прогибаюсь, и гордо объявил себя полковником. Я ему ответил – у полковников всегда проблемы со здоровьем, сидячий образ жизни. От обиды, что я не боюсь его силенок (этот дурак воспринял как издевательство мою фразу, что в нашем возрасте драться глупо и смешно), полковник торжественно объявил, что его друзья в МВД и ФСБ будут счастливы выполнить его любую просьбу, поэтому в любой момент меня посадят без доказательств моей вины и прочих мелочей. Это реальная проблема массы силовиков – при раннем Путине их объявили хозяевами страны, они раскатали губы, а теперь многие, как этот полковник в отставке, ездят на подержанных жигулях, власти нет, любой владелец магазина за попытку нагнать страх попросит передать дело в суд, где его взятка перевесит все связи силовика. И тут ещё выясняется, что какой-то убогий примитив вроде меня не испытывает страх при слове полковник. Опять-таки, не думаю, что он жаждет умом сталинизма, но душа при виде чужих иномарок уже перегорела. Из человека уже прет жажда тоталитаризма.

Конфликт с Галковским господина Сенатова это просто озвучка Галковским реальных желаний массы пропагандистов. При Сталине был порядок – дрожащие от страха редактора писали книги за важных чинов. Народ дрожал при виде именитых звезд пера. Ах, их объявили гениями. Интернет не мешал страху, исходившему от табеля о рангах. Журналисты именовали себя литераторами, не боясь вызвать улыбку на лицах читателей и слушателей. Дикая выходка Межуева, когда он наехал на мою статью, ожидая, что я согнусь от страха и судорожно начну искать правду в его наезде, это и есть сталинизм. Мой ответ был чисто капиталистическим – читайте, граждане, статью, которую не одобрил Межуев, а в принципе за сто баксов такие наезды терпеть нельзя. При сталинизме даже за один бакс надо терпеть. Или, как без тоталитаризма или готовности к тоталитаризму заставить массы всерьез воспринимать речи Навального – ура, мы власть, я вас веду, ура? Как без тоталитаризма и готовности к тоталитаризму видеть рассуждения Быкова о необходимости КС оппозиции быть готовым к крайне непопулярным решениям? Правильная для него реакция может быть одна – ура, КС оппозиции сейчас нас будет давить! Я уверен, что никто из перечисленных граждан всерьез не мечтает о сталинизме и необходимости ежедневно дрожать, арестуют ли его по приказу Хозяина, но эмоциональный посыл-то исходит отнюдь не в сторону демократии. Даже слова Галковского о БИЗНЕСЕ, мол, не смейте нам мешать, это не рыночность, а тоталитаризм, поскольку в переводе на русский язык значит – им не нужна конкуренция, им нужно, чтобы от них шарахались в сторону.

Все эмоциональные посылы, пока их мало, внешне выглядят безобидными, а пропаганда сталинизма могучей и опасной. Но, когда эмоциональных посылов и всплесков эмоций много и они бьют в едином направлении, они становятся сильнее любой пропаганды и контрпропаганды, голоса разума и даже воли людей, создающих данные эмоциональные посылы. Эффект во многом подобен психологическому заражению толпы единым настроением. Только любая через четыре часа устанет стоять на ногах и захочет есть, а часиков через восемь она от усталости настроение сменит и начнет куда более здраво относиться к собственным эмоциям. Зато подобные эмоциональные всплески могут накапливаться и сохраняться куда дольше. Человек считает, что его обидели или просто обошли по жизни, ему хочется силы. Определенные типажи даже выдумают себе оправдание – мы же не сталинизма желаем, нафиг нам всякие Днепрогэсы, рост выплавки стали и чугуна и рассуждения о важности повысить урожай пшеницы. Плевать нам на пшеницу и страну, мы просто хотим власти и денег, ах, не обвиняйте нас в сталинизме. Но я и не обвиняю никого в том, что им в момент эмоциональных всплесков обидно за державу, хочется роста ВВП, повышения обороноспособности страны, строительства жилья, новых заводов, фабрик, институтов и больниц. Многим просто время от времени хочется того, что можно удовлетворить только через насаждение тоталитаризма и насилия, которое неминуемо ударит по ним самим или их детям. Естественно, новое издание тоталитаризма, если оно произойдет, не будет иметь ничего с прошлым сталинизмом. Тот сталинизм был основан на коллективном страхе большевиков – если Запад победит, то их посадят или расстреляют за красный террор и иные преступления, поэтому надо строить мощную державу с танками и самолетами. История не знает примитивных повторений, каждый момент времени, при всех аналогиях с прошлым, уникален. Поэтому главную угрозу я вижу не в Зюганове и коммунистах, не в воздыхателях по быстрым темпам экономического роста с портретами Сталина на пиджаках. Главная угроза в эмоциональном отношении к сиюминутным или постоянным проблемам у части населения, которая поддается желаниям и настроениям силового характера – нагоним страха, нам нужно видеть страх в чужих глазах, иначе нам плохо.

Причем, если эти настроения будут использованы, общество перекорежит ещё сильнее. Начнется склока – кто от кого больше сможет урвать за счет атмосферы страха. Долгого, счастливого периода – большевики двадцать лет убивали народ, прежде чем начать друг друга убивать в 1937 году – попросту не будет. Эмоции-то примитивны – даешь власть и право навести страх именно мне здесь и сейчас. Некой идеи, во имя которой надо не только на других страх наводить, но терпеть наведение лично на себя страха извне, попросту не существует. Драчка начнется сразу. Взаимные подозрения возникнут немедленно. Никакого стабильного тоталитаризма, которым нас пугают либералы, не будет. Переход от тоталитаризма к бардаку и уголовщине, несводимой к тоталитаризму, начнется буквально за два-три года. Так что о сталинизме лучше не мечтать в любом его образе, ни о сталинизме с ГУЛАГом, ни о гуманном сталинизме без ГУЛАГа в стиле Муссолини.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments