Alex Dietrichstein (glavbuhdudin) wrote,
Alex Dietrichstein
glavbuhdudin

"Ужели слово найдено?"

Оригинал взят у civil_engineer в "Ужели слово найдено?"
Всегда вспоминаю знаменитый финал "Пикника на обочине", не самый конец где где "...СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЁТ ОБИЖЕННЫЙ!", а на абзац пораньше:
"…Я животное, ты же видишь, я животное. У меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти твари не дали мне научиться думать! Но если ты на самом деле такой… всемогущий, всесильный, всепонимающий… разберись! Загляни в мою душу, я знаю — там есть все, что тебе надо. Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал! Она моя, человеческая! Вытяни из меня сам, чего же я хочу, — ведь не может же быть, чтобы я хотел плохого!.."

Вот: читайте и не говорите, что вас не научили словам. Слова - это оружие, и они ещё понадобятся.

Все люди всегда знали, что народ – это то лоно, которое порождает своих героев, своих негодяев, своих лидеров, которые и руководят всеми делами. Невозможно, чтобы были лидеры, которые появились на пустом месте, а больше никого нет. Более того, если мы возьмем количество войск, которое может выставить и прокормить страна на уровне середины, второй трети 20-го века, то получается, что нельзя мобилизовать более 10% населения. Вот если в стране 100 миллионов, то она может в напряженном военном усилии содержать армию в 10 миллионов человек из 100. Из этих 10 миллионов половина на передовой не будет никогда. Это будут обозные, медицинские, снабженцы, штабные и так далее. Таким образом, у нас окажется убийц никак не более 5 миллионов. Из этих 5 миллионов дергает за хвостик пушки только один, а остальные снаряды подносят – соучастие.

Вопрос: Можем ли мы сказать, что вот этих 5 миллионов мы накажем, а остальные 95 миллионов ни при чем? Никак не могут. Потому что эти 5 миллионов без этих 95 не могут существовать. Потому что социум – это единая система, которая из своего нутра структурирует некий бойцовый авангард. И этот бойцовый авангард есть неотъемлемая часть этой социальной системы. И это знали всегда все политики, все военачальники со старинных времен, когда-то еще на уровне инстинктов и традиций в первобытный стаях по 20-50 человек.

— М.Веллер: Когда государство достигает максимума, это означает, что оно накануне крушения
— Вот, предположим, есть 20 террористов. И ты отстрелял эти 20 террористов. Причины остались те же самые. Поводы остались те же самые. Соотношение существований этнических групп осталось то же самое. Что из этого следует? А должен ответить, обязан, любой первокурсник социологического, философского факультета – что завтра на этом месте будут другие 20 террористов. Потому что эти 20 террористов – это не некие индивидуальные бойцы или асоциальные личности – это функция. Это одна из функций этой социальной страты, этой этнической группы.
То, что я говорю сейчас, должно быть азами – я думаю, что оно и есть азы, — но из этого еще ничего не следует. Таким образом, когда говорят: «Не смейте говорить ничего плохого про мигрантов, чтобы не бросать на тень на них на всех», — не будем бросать тень на них на всех. Такую тень, какую они бросили сами на себя, замучаешься дегтем закрашивать – она и сейчас достаточно плотная.

Высказывались мнение традиционно и не первый раз, что это не мусульмане. Знаете, это, простите, ради бога, изящный казуистический ход для неверных дурачков. Если бы это были не мусульмане, если мусульманин не мог бы совершить такого преступления, то в исламе не существовало бы шариатского суда. Потому что, когда человек украл – и в некоторых исламских странах ему за это руку – никто не говорит, что он не мусульманин. Да нет – на нем грех. Он плохой мусульманин. Он нарушил то, что завещал Мухаммед. Но он мусульманин. Если он совершил прелюбодеяние, можно побить камнями, можно отсечь голову, — но он мусульманин. Значит, когда совершается преступление промеж своими и наказывается своими – это просто плохой мусульманин. А вот если это против, условно говоря, неверных, тогда это не мусульманин.

Ну, в общем, к этой белиберде нет смысла относиться всерьез. Сказано давно, что выступили какие-то авторитеты и принесли бы глубокие извинения и отмежевались от уродов, которые позорят ислам, большинство в котором по логике вещей, как в любых религиях, из нормальных людей, которые хотят Но что-то таких заявлений особенно не слышно. А слышно совсем другое, потому что происходящее сегодня в Германии готовилось много-много лет. Год назад — как раз через несколько лет будет юбилей – на одном из кораблей линии «Viking Line» Хельсинки-Стокгольм произошло изнасилование. 8 человек шведов, как писали в газетах не шведских, у нас об этом писали – что скандинавы, попав за границу, увидев дешевое спиртное, они распоясываются, хамски себя ведут… короче говоря, они ввосьмером совершили групповое насилие, изнасиловали женщину 44-х, — иногда пишут – 45-ти (может быть, долго насиловали), простите за дурной юмор, кощунственный – 45-ти лет. Потом их поймали, они все оказались шведами. Их жестоко наказали. Из них были семеро сомалийцев и один иракец. У восьми или семи было гражданство Швеции, а остальных нет. Поему сомалиец, получивший гражданство Швеции называется, черт возьми, Шведом! Что в нем шведского, кроме паспорта и знания основ шведского языка? Но писать иначе – это очень неполиткорректно. То есть правда запрещена, говорение правды называется фашизмом.

― Я утверждаю, что фрау Меркель в новогоднюю ночь была обесчещена на своей родине, и это бесчестье смыть ее, видимо, не удастся ничем. Были обесчещены женщины, ее сограждане только потому, что она и ее партия объявила, что все желающие могут приезжать в Германию; они встретят наилучший прием, их нельзя трогать, их нельзя ни в чем обвинять; а любое обвинение будет расценено как фашизм.

Так вот как образовался новый фашизм. Философия – это не то, что в толстом учебнике. Философия – это понимать суть вещей. Учебники помогают, но далеко не всем и далеко не всегда. Если идти все прямо да прямо – так устроено пространство – то когда-нибудь ты вернешься в ту же точку с обратной стороны. Для этого не обязательно знакомиться с теорией пространства Римана.

Так вот, фашизм стал уходить от себя далеко-далеко и, обогнув всю землю по периметру, он оброс овечьей шерстью, научился блеять овечьим голосом, отвердил до железной твердости овечьи зубы, и, вернувшись в родное стойло, стал рвать и дробить на части то, что когда-то называлось его родиной. Вот это сегодняшний «фашизм наизнанку», ибо объективная цель – это не слова, которые он декларирует, а дела, которые проистекают из его действий.

Вот эти дела сводятся к тому, что народу запрещено самообороняться. Права на самооборону народ лишен. Когда в ряде немецких городов мужчины заявили, что они соберутся в патрули порядка и будут патрулировать улицы, то полиция обеспокоилась. Полиция сказал, что не надо, полиция сказал, что это ведь ее дело – поддерживать порядок. Чего боится полиция – что они будут бить несчастных мигрантов. Скажите, пожалуйста, а что следовало делать с теми мигрантами, которые так мило развлекались в новогоднюю ночью, и отнюдь не только в Кельне, но и в других городах Германии и даже Австрии? То есть вас будут лапать, грабить, насиловать и бить, а после этого полиция будет думать, принимать у вас заявление или нет. После этого власти будут думать, что делать с преступниками.

Простите великодушно, но фашизм так или иначе кончается унижением и направленностью на уничтожение какого-либо народа. В данном случае германский навыворот фашизм работает на унижение и уничтожение собственного народа. При этом они округляют честные глаза и говорят, что они не поступятся европейскими ценностями. Которыми ценностями? Позволять измываться пришлым над своим народом?

Далее. Есть горячие головы, которые даже говорят, что нужно ограничить приток мигрантов. А где, вообще, сказано, что мигранты имеют право отправляться куда хотят? Каждый народ, образовав свое государство, сам решает, кого он хочет пускать, а кого он не хочет пускать, в каком количестве, каких профессий, сколько человек. Много десятилетий это действовало в Америке, и не было там в этом отношении никаких, в общем, проблем.

— М.Веллер: Для сегодняшней Европы консерватизм – это единственное спасение. Ничего более.

Ну, про Советский Союз мы не говорим. Советский Союз отлично показал, как надо защищать границу. Образовать в Германии высшие курсы пограничников имени старшины Никиты Карацупы – и через два месяца проблема будет решена сама собой. Никите Карацупе поставят памятник – вот прямо у собора на центральной площади Кельна, а, может быть, и не только. Вот, что проистекает на самом деле. То есть это действительно самоуничтожение. И когда – 10 лет прошло, да? – Тило Саррацин — немолодой человек, немец, крупный финансист – написал «Германия. Самоликвидация», он там не написал ничего, кроме правды. Его объявили националистом, расистом, фашистом и так далее. За что? Он ни к чему не призывал. Он не говорил ничего, кроме правды. Он объяснил, как исчезает немецкая культура и народ и заменяется другими.
Фашизм имеет одним из аспектов уничтожение культуры. Как правило, чьей-то чужой культуры и каких-то секторов культуры собственной. Вот Умберто Эко считает, что фашизм всегда против модернизма. Знаете, модернизм – это отдельное явление. Что считать модернизмом. Есть течения, которые вообще считают фашизм политическим модернизмом, который скрещен с консерватизмом.

Мы сейчас не будем углубляться в теорию. Но в Германии происходит уничтожение собственной культуры, целенаправленное и намеренное, и говорится, что так и должно быть. Притом, что несколько лет назад – в 10-м году – впервые Ангела Меркель публично заявила, что политику мультикультурности с треском провалилась. Это, вы знаете, некие вредоносные псведомыслители эту теорию, вообще, создали, и уже много сказано, кто создал и зачем создал. И когда немолодой маститый журналист пишет в своем блоге чушь собачью о том, что Франкфуртская школа – это невинные такие люди, которые кроме этики с эстетикой ничем не занимались – ну, пусть почитает что-нибудь немного вместо того, чтобы чушь пороть-то – не будем сейчас фамилии называть всуе.

Так вот, когда речь идет об уничтожении своей культуры, о запрещении своему народу права на самозащиту, о промывании мозгов своему народу, о демонизации политических противников и недопуск их к каким бы то ни было выборам, о том, что все СМИ контролируются исключительно правящей партией и работают только на одну идеологию, и слово влево-вправо против, в общем-то, недопустимо в СМИ – вот это и есть элементы фашизма в овечьей шкуре. Потому что в результате размывается культура, размывается население, размывается вообще представление о добре и зле. А в будущем – нет ничего.

Что касается этого размывания, и что касается модернизма. В качестве одной из акций протеста кельнская художница, такая акционистка, молодая, длинноногая, хорошо сложенная женщина решила выйти на центральную площадь. Сбросив балахон, осталась в голом виде – только в обуви – и подняла над собой плакатик: «Вы должны уважать нас, даже если на нас ничего нет!» Я думаю, что, конечно, была бы большая радость – собраться мигрантом и посмотреть на нее, уж уважение – вопрос следующий. Да я думаю, что она и соотечественникам доставила определенную радость. Но я не уверен, что эти акции могут как бы то ни было помочь делу.

Еще одна вещь. 22 года прошло с тех пор практически, как вышло «Столкновение цивилизаций» Хантингтона. И, тем не менее, продолжают думать представители европейской западной либерально-демократической цивилизации, что все, что у них – вот это идеал политико-экономического устройства; все должны это понимать, и все должны стремиться к тому же самому. А если не стремятся, то, видимо, им просто кто-то мешает или им просто не рассказал. И людей, которые к ним приезжают, людей другой культуры, другой традиции, другой религии, другого этноса нужно просто просветить – и тогда они вольются в нашу цивилизацию.

Таким образом в Норвегии мигрантам читают лекции, почему не надо насиловать норвежек. Вы знаете, что происходит в нормальной исламской стране, если мужчина вот так вот на улице изнасиловал женщину? Ну и конец этому мужчине, и это он понимает. Это его представление. Он родился в такой семье, он вырос в таком обществе, он воспринял эти обычаи, эти законы с их минусами и их плюсами. Таким образом, если бы люди, совершившие изнасилование, были бы убиты на месте, это было бы воспринято совершенно логично, естественно, их товарищами. Потому что, конечно, за это надо убивать. Если за это не делать ничего, то, в общем, «эти слабые развратные шакалы – почему бы не повеселиться? — они все равно созданы для того, чтобы мы делали все, что хотели». Это называется сегодня европейскими ценностями. Так сказать, первая производная от них – что из этого получается.

Понимаете, еще ведь одна вещь, что касается всех этих ценностей. Надо же понять, что у людей свое представление о «можно и нельзя»; у людей свое представление о мире. И когда люди едут, скажем, из Сомали, или люди едут из Мали, у них представление о мире очень простое, они высшим образованием, как правило, не отягощены. Им объяснили, что если ты приедешь в Европу – а там такие законы, что тебе должны все дать… — Кто? — А вот должны, вот должны – устроено там так. Тебе должны дать жилье, тебе должны дать еду, тебе должны дать одежду, тебе должны дать деньги. И никто не смеет тронуть тебя пальцем, и никто не смеет тебя обидеть. А самые белые – они трусливые собаки. Ты его в лицо оскорбляешь – а он только глотает. Разве это люди? Так поехали! Так поехали в эту замечательную страну! — Конечно, поехали! Мы приехали, вот мы – дайте нам все, ведь у вас так полагается!

Ведь это же элементарно. Все очень просто: не давать ничего. Вот в самом деле, болгары, которых турки много веков резали, они правильно это все понимают, поэтому на пути движения мигрантов Болгария помечена как страна неблагоприятная, где могут очень плохо отнестись, и где ловить абсолютно нечего. Так что завоевание продолжается, вы понимаете? И при этом понимать запрещено. В Швеции за 25 лет количество изнасилований выросло в 15 раз. Запрещено писать, что они практически все совершаются выходцами из Северной Африки и тому подобное. С ними надо, значит, работать: «мы же не какие-то там, понимаете, расисты – какая разница? – швед, он и есть швед, независимо от цвета».

Понимаете, когда политкорректность доходит до такого бреда, что в фильме про маршала Маннергейма маршала играет кенийский актер… Может быть, он замечательный актер, дай ему бог здоровья, успешной карьеры и больших ролей, и премии Оскар. Но маршал Маннергейм – как-то я уже говорил – он, вообще-то, был белый, он даже был, может быть, отчасти блондином и светлокожим, и он никак не был чернокожим. Ну что же, в самом деле, за ерунда! Это же та самая фальсификация истории. Вот это все не проходит. И в Швеции невозможно бороться с этими законами, ибо они так решили. Швеция в общем и целом уже проиграна.

Ну, про историю с городишком Ротерхэм в Англии, где в течении чуть ли не 15 лет пакистанцы насиловали белых девочек – это все уже много раз говорилось. Идет этот судебный процесс. Если бы вдруг оказалось – мы не призываем к розни, мы не призываем к экстремизму, мы ни к чему не призываем — что волной народного возмущения всю пакистанскую общину Ротерхэма смыло в море, — я не знаю, может быть, Аллах бы счел, что это вполне справедливо и так лучше для дела.

Tags: Запад, геноцид, социология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments