Alex Dietrichstein (glavbuhdudin) wrote,
Alex Dietrichstein
glavbuhdudin

Category:

Красный террор

«Мы не ведем войны против отдeльных лиц. Мы истребляем буржуазiю, как класс.
Не ищите на слeдствiи матерiала и доказательств того, что обвиняемый дeйствовал
дeлом или словом против совeтской власти. Первый вопрос, который вы должны ему
предложить - к какому классу он принадлежит, какого он происхожденiя, воспитанiя,
образованiя или профессiи. Эти вопросы и должны опредeлить судьбу обвиняемаго.
В этом смысл и «сущность краснаго террора»

(В. Лацис «Красный Террор» 1 ноября 1918 г.)


«Пролетарское принужденiе во всeх своих формах, начиная от разстрeлов...
является методом выработки коммунистическаго человeка из человeческаго матерiала
капиталистической эпохи»

(Бухарин)



Террор в изображенiи большевицких дeятелей нерeдко представляется, как слeдствiе возмущенiя народных масс. Большевики вынуждены были прибeгнуть к террору под давленiем рабочаго класса. Мало того, государственный террор лишь вводил в извeстныя правовыя нормы неизбeжный самосуд. Болeе фарисейскую точку зрeнiя трудно себe представить и нетрудно показать на фактах, как далеки от дeйствительности подобныя заявленiя.

В запискe народнаго комиссара внутренних дeл и в то же время истиннаго творца и руководителя «краснаго террора» Дзержинскаго, поданной в совeт народных комиссаров 17-го февраля 1922 г., между прочим, говорилось: «В предположенiи, что вeковая старая ненависть революцiоннаго пролетарiата против поработителей поневолe выльется в цeлый ряд безсистемных кровавых эпизо-дов, причем возбужденные элементы народнаго гнeва сметут не только врагов, но и друзей, не только враждебные и вредные элементы, но и сильные и полезные, я стремился провести систематизацiю карательнаго аппарата революцiонной власти. За все время «Чрезвычайная комиссiя была не что иное, как разумное направленiе карающей руки революцiоннаго пролетарiата».

Мы покажем ниже, в чем заключалась эта «разумная» систематизацiя карательнаго аппарата государственной власти. Проект об организацiи Всероссiйской резвычайной комиссiи, составленный Дзержинским еще 7-го декабря 1917 г. на основанiи историческаго изученiя прежних революцiонных эпох», находился в полном соотвeтствiи с теорiями, которыя развивали большевицкiе идеологи. Ленин еще весной 1917 г. утверждал, что соцiальную революцiю осуществить весьма просто: стоит лишь уничтожить 200-300 буржуев. Извeстно, что Троцкiй в отвeт на книгу Каутскаго «Терроризм и коммунизм» дал «идейное обоснованiе террора», сведшееся впрочем к чрезмeрно простой истинe: «враг должен быть обезврежен; во время войн это значит – уничтожен». «Устрашенiе является могущественным средством политики, и надо быть лицемeрным ханжой, чтобы этого не понимать». И прав был Каутскiй, сказавшiй, что не будет преувеличенiем назвать книгу Троцкаго «хвалебным гимном во славу безчеловeчности». Эти кровавые призывы по истинe составляют по выраженiю Каутскаго «вершину мерзости революцiи». «Планомeрно проведенный и всесторонне обдуманный террор нельзя смeшивать с эксцессами взбудораженной толпы. Эти эксцессы исходят из самых некультурных, грубeйших слоев населенiя, терpop же осуществлялся высококультурными, исполненными гуманности людьми». Эти слова идеолога нeмецкой соцiал-демократiи относятся к эпохe великой французской революцiи. Они могут быть повторены и в XX вeкe: идеологи коммунизма возродили отжившее прошлое в самых худших его формах. Демагоги-ческая агитацiя «высококультурных», исполненных яко-бы «гуманностью» людей безстыдно творила кровавое дeло.

Не считаясь с реальными фактами, большевики утверждали, что террор в Россiи получил примeненiе лишь послe первых террористических покушенiй на так называемых вождей пролетарiата. Латыш Лацис, один из самых жестоких чекистов, имeл смeлость в августe 1918 г. гово-рить об исключительной гуманности совeтской власти: «нас убивают тысячами (!!!), а мы ограничиваемся арестом» (!!). А Петерс, как мы уже видeли, с какой-то исключительной циничностью публично даже утверждал, что до убiйства, напр., Урицкаго, в Петроградe не было смертной казни.

Начав свою правительственную дeятельность в цeлях демагогических с отмeны смертной казни, большевики немедленно ее возстановили. Уже 8-го января 1918 г. в объявленiи Совeта народных комиссаров говорилось о «созданiи батальонов для рытья окопов из состава буржуазнаго класса мужчин и женщин, под надзором красногвардейцев». «Сопротивляющихся разстрeливать» и дальше: контр-революцiонных агитаторов «разстрeливать на мeстe преступленiя».

Другими словами, возстанавливалась смертная казнь на мeстe без суда и разбирательства. Через мeсяц появляется объявленiе знаменитой впослeдствiи Всероссiйской Чрезвычайной Комиссiи: «...контр-революцiонные агитаторы... всe бeгущiе на Дон для поступленiя в контр-революцiонныя войска... будут безпощадно разстрeливаться отрядом комиссiи на мeстe преступленiя». Угрозы стали сыпаться, как из рога изобилiя: «мeшечники разстрeливаются на мeстe» (в случаe сопротивленiя), расклеивающiе прокламацiи «немедленно разстрeливаются» и т.п. Однажды совeт народных комиссаров разослал по желeзным дорогам экстренную депешу о каком-то спецiальном поeздe, слeдовавшем из Ставки в Петроград: «если в пути до Петербурга с поeздом произойдет задержка, то виновники ея будут разстрeлены». «Конфискацiя всего имущества и разстрeл» ждет тeх, кто вздумает обойти существующiе и изданные совeтской властью законы об обмeнe, продажe и куплe. Угрозы разстрeлом разнообразны. И характерно, что приказы о разстрeлах издаются не одним только центральным органом, а всякаго рода революцiонными комитетами: в Калужской губ. объявляется, что будут разстрeлены за неуплату контрибуцiй, наложенных на богатых; в Вяткe «за выход из дома послe 8 часов»; в Брянскe за пьянство; в Рыбинскe – за скопленiе на улицах и притом «без предупрежденiя». Грозили не только разстрeлом: комиссар города Змiева обложил город контрибуцiей и грозил, что неуплатившiе «будут утоплены с камнем на шеe в Днeстрe». Еще болeе выразительное: главковерх Крыленко, будущiй главный обвинитель в Верховном Революцiонном Трибуналe, хранитель законности в совeтской Россiи, 22-го января объявлял: «Крестьянам Могилевской губернiи предлагаю расправиться с насильниками по своему разсмотрeнiю». Комиссар Сeвернаго раiона и Западной Сибири в свою очередь опубликовал: «если виновные не будут выданы, то на каждые 10 человeк по одному будут разстрeлены, нисколько не разбираясь, виновен или нeт».

Таковы приказы, воззванiя, объявленiя о смертной казни...

Цитируя их, один из старых борцов против смертной казни в Россiи, д-р Жбанков писал в «Общественном врачe»8: «Почти всe они дают широкiй простор произволу и усмотрeнiю отдeльных лиц и даже разъяренной ничего не разбирающей толпe», т. е. узаконяется самосуд.

Смертная казнь еще в 1918 г. была возстановлена в предeлах, до которых она никогда не доходила и при царском режимe. Таков был первый результат систематизацiи карательнаго аппарата «революцiонной власти». По презрeнiю элементарных человeческих прав и морали центр шел впе-реди и показывал тeм самым примeр. 21-го февраля в связи с наступленiем германских войск особым манифестом «соцiалистическое отечество» было провозглашено в опасности и вмeстe с тeм дeйствительно вводилась смертная казнь в широчайших размeрах: «непрiятельскiе агенты, спеку-лянты, громилы, хулиганы, контр-революцiонные агитаторы, германскiе шпiоны разстрeливаются на мeстe преступленiя».

Не могло быть ничего болeе возмутительнаго, чeм дeло капитана Щаснаго, разсматривавшее-ся в Москвe в маe 1918 г. в так называемом Верховном Революцiонном Трибуналe. Капитан Щасный спас остаток русскаго флота в Балтiйском морe от сдачи нeмецкой эскадрe и привел его в Кронштадт. Он был обвинен тeм не менeе в измeнe. Обвиненiе было формулировано так: «Щасный, совершая геройскiй подвиг, тeм самым создал себe популярность, намeреваясь впослeдствiи использовать ее против совeтской власти». Главным, но и единственным свидeтелем против Щаснаго выступил Троцкiй. 22-го мая Щасный был разстрeлен «за спасенiе Балтiйскаго флота». Этим приговором устанавливалась смертная казнь уже и по суду. Эта «кровавая комедiя хладнокровнаго человeкоубiйства» вызвала яркiй протест со стороны лидера соцiал-демократов-меньшевиков Марто-ва, обращенный к рабочему классу. На него не получалось однако тогда широких откликов, ибо вся политическая позицiя Мартова и его единомышленников в то время сводилась к призыву работать с большевиками для противодeйствiя грядущей контр-революцiи.

Смертную казнь по суду или в административном порядкe, как то практиковала Чрезвычайная Комиссiя на территорiи совeтской Россiи и до сентября 1918 года, т. е. до момента как бы оффицiальнаго объявленiя «краснаго террора», далеко нельзя считать проявленiем единичных фактов. Это были даже не десятки, а сотни случаев. Мы имeем в виду только смерть по тому или иному приговору. Мы не говорим сейчас вовсе о тeх разстрeлах, которые сопровождали усмиренiя всякаго рода волненiй, которых было так много и в 1918 г., о разстрeлах демонстрацiй и пр., т. е. об эксцессах власти, о расправах послe октября (еще в 1917 г.) с финляндскими и севастопольскими офицерами. Мы не говорим о тeх тысячах, разстрeленных на территорiи гражданской войны, гдe в полной степени воспроизводились в жизни приведенныя выше постановленiя, объявленiя и приказы о смертной казни.

Позднeе, в 1919 г., исторiограф дeятельности чрезвычайных комиссiй Лацис в рядe статей (напечатанных ранeе в Кiевских и Московских «Извeстiях», a затeм вышедших отдeльной книгой «Два года борьбы на внутреннем фронтe») подвел итоги оффицiальных свeдeнiй о разстрeлах и без стeсненiя писал, что в предeлах тогдашней совeтской Россiи (т. е. 20 центральных губернiй) за первую половину 1918 г., т.е. за первое полугодiе существованiя чрезвычайной комиссiи, было разстрeлено всего 22 человeка. «Это длилось бы и дальше, -- заявлял Лацис, если бы не широкая волна заговоров и самый необузданный бeлый террор (?!) со стороны контр-революцiонной буржуазiи».

Так можно было писать только при полной общественной безгласности. 22 смертных казни! Я также пробовал в свое время производить подсчет разстрeленных большевицкой властью в 1918 году, при чем мог пользоваться преимущественно тeми данными, которыя были опубликованы в совeтских газетах.

Отмeчая, что появлялось в органах, издававшихся в центрe, я мог пользоваться только сравнительно случайными свeдeнiями из провинцiальных газет и рeдкими провeренными свeдeнiями из других источников. Я уже указывал в своей статьe «Голова Медузы», напечатанной в нeскольких соцiалистических органах Западной Европы, что и на основанiи таких случайных данных в моей картотекe, появилось не 22, а 884 карточки! «Здeсь среди нас много свидeтелей и участников тeх событiй и тeх годов, которых касается казенный исторiограф чрезвычайки» - писал берлинскiй «Голос Россiи» (22-го февраля 1922 г.) по поводу заявленiя Лациса: «Мы, быть может, так же хорошо, как Лацис, помним, что оффицiально Вечека была создана постановленiем 7-го декабря 1917 г. Но еще лучше мы помним, что «чрезвычайная» дeятельность большевиков началась раньше. Не большевиками ли был сброшен в Неву послe взятiя Зимняго Дворца помощник военнаго министра кн. Туманов? Не главнокомандующiй ли большевицким фронтом Муравьев отдал на другой день послe взятiя Гатчины оффицiальный приказ расправляться «на мeстe самосудом» с офицерами, оказывавшими противодeйствiе? Не большевики ли несут отвeтственность за убiйство Духонина, Шингарева и Кокошкина? Не по личному ли разрeшенiю Ленина были разстрeлены студенты братья Ганглез в Петроградe за то лишь, что на плечах у них оказались нашитыми погоны? И развe до Вечека не был большевиками создан Военно-Революцiонный комитет, который в чрезвычайном порядкe истреблял врагов большевицкой власти?

Кто повeрит Лацису, что «всe они были в своем большинстве из уголовнаго мiра», кто повeрит, что их было только «двадцать два человeка?...»

Оффицiальная статистика Лациса не считалась даже с опубликованными ранeе свeдeнiями в органe самой Всер. Чрез. Комиссiи; напр., в «Еженедeльнике Ч.К.» объявлялось, что Уральской областной Че-Ка за первое полугодiе 1918 г. разстрeлено 35 человeк. Что же значит больше разстрeлов не производилось в то время? Как совмeстить с такой совeтской гуманностью интервью руководителей ВЧК Дзержинскаго и Закса (лeв. с.-р.), данное сотруднику горьковской «Новой Жизни» 8-го iюня 1918 г., гдe заявлялось; по отношенiю к врагам «мы не знаем пощады» и дальше говори-лось о разстрeлах, которые происходят якобы по единогласному постановленiю всeх членов коми-тета Чрезвычайной Комиссiи. В августе в «Извeстiях» (28-го) появились оффицiальныя свeдeнiя о разстрeлах в шести губернских городах 43 человeк. В докладe члена петроградской Ч.К. Бокiя, замeстителя Урицкаго, на октябрьской конференцiи чрезвычайных комиссiй Сeверной Коммуны об-щее число разстрeленных в Петербурге с момента переeзда Всер. Чрез. Комиссiи в Москву, т. е. послe 12-го марта, исчислялось в 800 человeк, при чем цифра заложников в сентябрe опредeлялась в 500, т. е. другими словами за указанные мeсяцы по исчисленiю оффицiальных представителей петроградских Ч.К. было разстрeлено 300 человeк. Почему же послe этого не вeрить записи Маргулiеса в дневникe: «Секретарь датскаго посольства Петерс разсказывал... как ему хвастался Урицкiй, что подписал в один день 13 смертных приговора». A вeдь Урицкiй был один из тeх, которые будто бы стремились «упорядочить» террор...

Может быть, вторая половина 1918 г. отличается от первой лишь тeм, что с этого времени открыто шла уже кровавая пропаганда террора. Послe покушенiя на Ленина urbi et orbi объявляется наступленiе времен «краснаго террора», о котором Луначарскiй в совeтe рабочих депутатов в Москвe 2-го декабря 1917 г. говорил: «Мы не хотим пока террора, мы против смертной казни и эшафота». Против эшафота, но не против казни в тайниках! Пожалуй, один Радек высказался как-бы за публичность разстрeла. Так в своей статьe «Красный Террор» он пишет: «...пять заложников, взятых у буржуазiи, разстрeленных на основанiи публичнаго приговора пленума мeстнаго Совeта, разстрeленных в присутствiи тысячи рабочих, одобряющих этот акт – болeе сильный акт массоваго террора, нежели разстрeл пятисот человeк по рeшенiю Ч.К. без участiя рабочих масс». Штейнберг, вспоминающiй «великодушiе», которое царило в трибуналах «первой эпохи октябрьской революцiи», должен признать, что «нeт сомнeнiй» в том, чтобы перiод от марта до конца августа 1918 был перiод фактическаго, хотя и не оффицiальнаго террора».

Террор превращается в разнузданную кровавую бойню, которая на первых порах возбуждает возмущенiе даже в коммунистических рядах. С первым протестом еще по дeлу капитана Щаснаго выступил небезызвeстный матрос Дыбенко, помeстившiй в газетe «Анархiя» слeдующее достаточно характерное письмо от 30-го iюля: «Неужели нeт ни одного честнаго большевика, который публично заявил протест против возстановленiя смертной казни? Жалкiе трусы! Они боятся открыто подать свой голос – голос протеста. Но если есть хоть один еще честный соцiалист, он обязан заявить протест перед мiровым пролетарiатом... мы не повинны в этом позорном актe возстановленiя смертной казни и в знак протеста выходим из рядов правительственных партiй. Пусть правительственные коммунисты послe нашего заявленiя-протеста ведут нас, тeх, кто боролся и борется против смертной казни, на эшафот, пусть будут и нашими гильотинщиками и палачами». Справедливость требует сказать, что Дыбенко вскорe же отказался от этих «сентиментальностей», по выраженiю Луначарскаго, а через три года принимал самое дeятельное участiе в разстрeлах в 1921 г. матросов при подавленiи возстанiя в Кронштадтe: «Миндальничать с этими мерзавцами не приходится», и в первый же день было разстрeлено 300. Раздались позже и другiе голоса. Они также умолкли. А творцы террора начали давать теоретическое обоснованiе тому, что не поддается моральному оправданiю...

Извeстный большевик Рязанов, единственный, выступившiй против введенiя института смертной казни формально в новый уголовный кодекс, разработанный совeтской юриспруденцiей в 1922 г., в ленинскiе дни прieзжал в Бутырскую тюрьму и разсказывал соцiалистам, что «вожди» пролетарiата с трудом удерживают рабочих, рвущихся к тюрьмe послe покушенiя на Ленина, чтобы отомстить и расправиться с «соцiалистами-предателями». Я слышал то же при допросe в сентябрe от самого Дзержинскаго и от многих других. Любители и знатоки внeшних инсценировок пытались создать такое впечатлeнiе, печатая заявленiя разных групп с требованiем террора. Но эта обычная инсценировка никого обмануть не может, ибо это только своего рода агитацiонные прiемы, та демагогiя, на которой возрасла и долго держалась большевицкая власть. По дирижерской палочкe принимаются эти фальсифицированныя, но запоздалыя однако постановленiя - запоздалыя, потому что «красный террор» объявлен, всe лозунги даны на митингах, в газетах, плакатах и резолюцiях и их остается лишь просто повторять на мeстах. Слишком уже общи и привычны лозунги, под которыми происходит расправа: «Смерть капиталистам», «смерть буржуазiи». На похоронах Урицкаго уже болeе конкретные лозунги, болeе соотвeтствующiе моменту: «За каждаго вождя тысячи ваших голов», «пуля в грудь всякому, кто враг рабочаго класса», «смерть наемникам англо-французскаго капитала». Действительно кровью отзывается каждый лист тогдашней большевицкой газеты. Напр., по поводу убiйства Урицкаго петербургская «Красная Газета» пишет 31-го августа: «За смерть нашего борца должны поплатиться тысячи врагов. Довольно миндальничать... Зададим кровавый урок буржуазiи... К террору живых... смерть буржуазiи – пусть станет лозунгом дня». Та же «Красная Газета» писала по поводу покушенiя на Ленина 1-го сентября: «Сотнями будем мы убивать врагов. Пусть будут это тысячи, пусть они захлебнутся в собственной крови. За кровь Ленина и Урицкаго пусть прольются потоки крови – больше крови, столько, сколько возможно». «Пролетарiат отвeтит на пораненiе Ленина так, – писали «Извeстiя», – что вся буржуазiя содрогнется от ужаса». Никто иной, как сам Радек, пожалуй, лучшiй совeтскiй публицист, утверждал в «Извeстiях» в спецiальной статьe, посвященной красному террору (No. 190), что красный террор, вызванный бeлым террором, стоит на очереди дня: «Уничтоженiе отдeльных лиц из буржуазiи, поскольку они не принимают непосредственно участiя в бeлогвардейском движенiи, имeет только значенiе средства устрашенiя в момент непосредственной схватки, в отвeт на покушенiя. Понятно, за всякаго совeтскаго работника, за всякаго вождя рабочей революцiи, который падет от руки агента контр-революцiи, послeдняя расплатится десятками голов». Если мы вспомним крылатую фразу Ленина: пусть 90% русскаго народа погибнет, лишь бы 10% дожили до мiровой революцiи, - то поймем в каких формах рисовало воображенiе коммунистов эту «красную месть»: «гимн рабочаго класса отнынe будет гимн ненависти и мести» - писала «Правда».

«Рабочiй класс совeтской Россiи поднялся» - гласит воззванiе губернскаго военнаго комиссара в Москвe 3-го сентября – и грозно заявляет, что за каждую каплю пролетарской крови... да прольется поток крови тeх, кто идет против революцiи, против совeтов и пролетарских вождей. За каждую пролетарскую жизнь будут уничтожены сотни буржуазных сынков бeлогвардейцев... С нынeшняго дня рабочiй класс (т.е. губернскiй военный комиссар г. Москвы) объявляет на страх вра-гам, что на единичный бeлогвардейскiй террор, он отвeтит массовым, безпощадным, пролетарским террором». Впереди всeх идет сам Всероссiйскiй Центральный Исполнительный Комитет, принявшiй в засeданiи 2-го сентября, резолюцiю: «Ц.И.К. дает торжественное предостереженiе всeм холопам россiйской и союзной буржуазiи, предупреждая их, что за каждое покушенiе на дeятелей совeтской власти и носителей идей соцiалистической революцiи будут отвeчать всe контр-революцiонеры и всe вдохновители их». На бeлый террор врагов рабоче-крестьянской власти рабочiе (?) и крестьяне (?) отвeтят: «массовым красным террором против буржуазiи и ея агентов».

В полном соотвeтствiи с постановленiем этого высшаго законодательнаго органа 5-го сентября издается постановленiе совeта народных комиссаров в видe спецiальнаго одобренiя дeятельности Ч.К., по которому «подлежат разстрeлу всe лица, прикосновенный к бeлогвардейским организацiям, заговорам и мятежам». Народным комиссаром внутренних дeл Петровским одновременно разослан всeм совeтам телеграфный приказ, которому суждено сдeлаться историческим и по своей терминологiи и по своей санкцiи всякаго возможнаго произвола. Он помeщен был в No.1 «Еженедeльника» под заголовком: «Приказ о заложниках» и гласил:

«Убiйство Володарскаго, убiйство Урицкаго, покушенiе на убiйство и раненiе предсeдателя совeта народных комиссаров Владимiра Ильича Ленина, массовые, десятками тысяч разстрeлы наших товарищей в Финляндiи, на Украинe и, наконец, на Дону и в Чехо-Словакiи, постоянно открываемые заговоры в тылу наших армiй, открытое признанiе (?) правых эсэров и прочей контр-революцiонной сволочи в этих заговорах, и в то же время чрезвычайно ничтожное количество серьезных репрессiй и массовых разстрeлов бeлогвардейцев и буржуазiи со стороны совeтов, показывает, что, несмотря на постоянныя слова о массовом террорe против эсэров, бeлогвардейцев и буржуазiи, этого террора на дeлe нeт.

С таким положенiем должно быть рeшительно покончено. Расхлябанности и миндальничанiю должен быть немедленно положен конец. Всe извeстные мeстным совeтам правые эсэры должны быть немедленно арестованы. Из буржуазiи и офицерства должны быть взяты значительныя количества заложников. При малeйших попытках сопротивленiя или малeйшем движенiи в бeлогвардейской средe должен приниматься (?) безоговорочно массовый разстрeл. Мeстные губисполкомы должны проявлять в этом направленiи особую иницiативу.

Отдeлы управленiя через милицiю и чрезвычайныя комиссiи должны принять всe мeры к выясненiю и аресту всeх, скрывающихся под чужими именами и фамилiями лиц, с безусловным разстрeлом всeх замeшанных в бeлогвардейской работe.

Всe означенныя мeры должны быть проведены немедленно.

О всяких нерeшительных в этом направленiи дeйствiях тeх или иных органов мeстных совeтов Завотуправ обязан немедленно донести народному комиссарiату Внутренних Дeл. Тыл наших армiй должен быть, наконец, окончательно очищен от всякой бeлогвардейщины и всeх подлых заговорщиков против власти рабочаго класса и бeднeйшаго крестьянства. Ни малeйших колебанiй, ни малeйшей нерeшительности в примeненiи массоваго террора.

Полученiе означенной телеграммы подтвердите передать уeздным совeтам».

А центральный орган В. Ч. К. «Еженедeльник», долженствовавшiй быть руководителем и проводникам идей и методов борьбы чрезвычайной комиссiи, в том же номерe писал «К вопросу о смертной казни»: «Отбросим всe длинныя, безплодныя и праздныя рeчи о красном террорe... Пора, пока не поздно, не на словах, а на дeлe провести самый безпощадный, строго организованный массовый террор»...

Послe знаменитаго приказа Петровскаго едва ли даже стоит говорить на тему о «рабочем классe», выступающем мстителем за своих вождей, и о гуманности цeлей, которыя якобы ставили себe Дзержинскiй и другiе при организацiи так называемых Чрезвычайных Комиссiи. Только полная безотвeтственность большевицких публицистов позволяла, напр., Радеку утверждать в «Извeстiях» 6-то сентября, что «если бы не увeренность рабочих масс в том, что рабочая власть сумeет отвeтить на этот удар, то мы имeли бы налицо массовый погром буржуазiи». Какое в дeйствительности может имeть значенiе заявленiе нeких коммунистов Витебской губ., требовавших 1000 жертв за каждаго совeтскаго работника или требованiе коммунистической ячейки какого-то автопоeзда - за каждаго павшаго разстрeлять 100 заложников, за каждаго краснаго 1000 бeлых, или заявленiе Комячейки Западной Областной Чрезвычайной Комиссiи, требовавшей 13-го сентября «стереть с лица земли гнусных убiйц», или резолюцiя красноармейской части охраны Острогородской Ч.К. (23-го сентября): «За каждаго нашего коммуниста будем уничтожать по сотням, а за покушенiе на вождей тысячи и десятки (?!) тысяч этих паразитов». Мы видим, как по мeрe удаленiя от центра, кровожадность Ч.К. увеличивается – начали с сотен, дошли до десятков тысяч. Повторя-ются лишь слова гдe-то сказанныя; но и эти повторенiя, насколько они оффицiально опубликовывались, идут в сущности почти исключительно от самих чекистов. И через год та же аргументацiя на там же разнузданном и безшабашном жаргонe повторяется на другой территорiи Россiи, захвачен-ной большевиками -- в царствe Лациса, стоящаго во главe Всеукраинской Чрезвычайной Комиссiи. В Кiевe печатается «Красный Меч» — это орган В.У.Ч.К., преслeдующiй тe же цeли, что и «Еженедeльник В.Ч.К.». В No. 1 мы читаем в статьe редактора Льва Крайняго: «У буржуазной змeи должно быть с корнем вырвано жало, а если нужно, и разодрана жадная пасть, вспорота жирная утроба. У саботирующей, лгущей, предательски прикидывающейся сочувствующей (?!) внeклассовой интеллигентской спекулянтщины и спекулянтской интеллигенцiи должна быть сорвана маска. Для нас нeт и не может быть старых устоев морали и гуманности, выдуманных буржуазiей для угнетенiя и эксплоатацiи низших классов».

«Объявленный красный террор - вторит ему тут же нeкто Шварц — нужно проводить по пролетарски»... «Если для утвержденiя пролетарской диктатуры во всем мiрe нам необходимо уничтожить всeх слуг царизма и капитала, то мы перед этим не остановимся и с честью выполним задачу, возложенную на нас Революцiей».

«Наш террор был вынужден, это террор не Ч.К., а рабочаго класса» – вновь повторял Каменев 31-го декабря 1919 г. «Террор был навязан Антантой» - заявлял Ленин на седьмом съeздe совeтов в том же году. Heт, это был террор именно Ч.К. Вся Россiя покрылась сeтью чрезвычай-ных комиссiй для борьбы с контр-революцiей, саботажем и спекуляцiей. Не было города, не было волости, гдe не появлялись бы отдeленiя всесильной всероссiйской Чрезвычайной Комиссiи, кото-рая отнынe становится основным нервом государственнаго управленiя и поглощает собой послeднiе остатки права. Сама «Правда», оффицiальный орган центральнаго комитета коммунистической партiи в Москвe, должна была замeтить 18-го октября: «вся власть совeтам» смeняется лозунгом: «вся власть чрезвычайкам».

Уeздныя, губернскiя, городскiя (на первых порах волостныя, сельскiя и даже фабричныя) чрезвычайныя комиссiи, желeзнодорожныя, транспортный и пр., фронтовыя или «особые отдeлы» Ч. К. по дeлам, связанным с армiей. Наконец, всякаго рода «военно-полевые», «военно-революцiонные» трибуналы и «чрезвычайные» штабы, «карательныя экспедицiи» и пр. и пр. Все это объединяется для осуществленiя краснаго террора. Нилостонскiй, автор книги: «Der Blutrausch des Bolschewismus» (Берлин) насчитал в одном Кiевe 16 самых разнообразных Чрезвыч. Комиссiй, в ко-торых каждая выносила самостоятельные смертные приговоры. В дни массовых разстрeлов эти «бойни», фигурировавшiя во внутреннем распорядкe Ч.К. под простыми No.No., распредeляли между собой совершенiе убiйств.

С.П.Мельгунов "Красный террор в России 1918-1923"
Tags: геноцид
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments